Выбрать волю

Нижняя губа задрожала, и ей потребовались все силы, чтобы сказать твёрдо:

— Нельзя, Ней. Я вдова владыки...

Она осеклась, встретившись с ним взглядом: об этот взгляд разбивались в пыль любые её аргументы.

— Ох, Матерь... — дрожащей рукой она приложилась к собственному лбу, чувствуя, как мысли в её голове кипят и кружатся в безумном водовороте, подхваченные чувством.

— Эйни...

Он взял её за вторую руку; потом привлёк к себе. Она не сопротивлялась, и сама прижалась к нему всем телом, и вдруг заплакала — тонко, отчаянно.

Он убрал пряди с её лица; наклонился и поцеловал её.

Ей ужасно, ужасно этого хотелось.

И всё же поцелуй был недолог; она отстранилась, а он не удерживал.

Она смотрела на распахнутую дверцу кареты, а он смотрел в потолок.

— Я поговорю с Грэхардом, — наконец, сказала она тихо.

Он на ощупь нашёл её ладонь и сжал её своей рукой.

— Разворачивай в Цитадель! — громко велел он кучеру.

Они молчали всю дорогу, и лишь у самых ворот он повернулся к ней, пронзил её серьёзным и сильным взглядом, и с убеждённостью сказал:

— Поговори с Грэхардом, раз для тебя это важно.

— Это никому не по силам, — с тонкой улыбкой легко возразила она.

Он хмыкнул.

— Кьеринам однажды удалось, а они, как ты знаешь, мне не откажут.

Княгиня рассмеялась; должно быть, вообразила себе картину, в которой Эсна помогает её красть.

— Смейся-смейся, моя госпожа, — развеселился и генерал. — Но так и знай, я больше ждать не стану. Что я тебе, подросток, чтобы ты так дурачила меня?

Она опустила взгляд; улыбнулась своим мыслям. Легонько хмыкнула, посмотрела на него из-под ресниц и мягко пообещала:

— Если он не разрешит — я сама к тебе сбегу.

Лицо его расплылось в светлой улыбке.

Глава четвёртая

Эсна была в отчаянии.

Вот уже неделю она была заперта в своих покоях и совершенно не знала, что теперь делать.

Сперва она плакала; потом стала злиться.

Она чувствовала себя вещью; той, кто должен только подчиняться и не имеет права на свой собственный выбор.

Переосмысливая свою жизнь, она пришла к выводу. что так было всегда, но в случае с Грэхардом это просто стало видно рельефнее.