Выбрать волю

Законы Ньона были недвусмысленны и не давали Эсне никаких надежд заполучить яхту её первого супруга; но высший судебный орган — Княжеский суд — естественно, ориентировался больше на родовитость заявителей, чем на закон, так что вероятность того, что Кьеринам откажут, была минимальной.

Эсна весьма воспрянула при мысли, что скоро получит любимую яхточку, и поспешила поделиться с отцом другой своей радостью:

— Возможно, нам не придётся ждать суда, грозовой адмирал. Я полагаю, скоро у Веймаров начнутся серьёзные проблемы.

— В чём дело? — заинтересовано приподнял брови князь, чьи разногласия с этим родом становились с каждым годом всё глубже и серьёзнее.

Воодушевлённая Эсна как на духу высказала отцу ход и результаты своего кропотливого расследования: мол, её первого мужа специально заслали в разведку, чтобы тихо убить.

— У меня пока нет доказательств, — завершила она свой эмоциональный монолог, — но, уверена, Дэрни будет свидетельствовать против Веймара, и тут мы их и прижмём!

— Дэрни? Одноглазый Дэрни? — с удивлением переспросил князь, проявив странную для морского офицера осведомлённость в делах сухопутной армии.

Эсна с готовностью выдала свою теорию, которая сводилась к тому, что именно младшему Веймару и было выгодно затеять всё это дело, чтобы получить наследство.

По мере её речи князь хмурился всё сильнее.

— Тёмное дело, Эсни, и лучше бы тебе туда не лезть, — неодобрительно покачал он головой.

Эсна осеклась и нахмурилась. Как и всякий раз, когда отец её выражал недовольство, она не смела настаивать.

— Я всё-так обращусь в Княжеский совет, — резюмировал старый Кьерин, — а ты... Не трогай эту историю, Эсни. Это не твоё дело.

— Как скажете, отец, — тоскливо вздохнула та, про себя, впрочем, решив, что ни за что не отступится и обязательно прижмёт Веймаров, как только получит свидетельство против них.

Однако позиция князя сильно её задела. Ей казалось это ужасно несправедливым — что её первого супруга попросту убили, и все, кто узнавал о том, что это сделал его брат, тут же ссылались на то, что это дело внутрисемейное, и ей там делать нечего. Эсне было странно, почему, став вдовой, она перестала считаться частью семьи своего первого мужа, и уж тем паче — почему все считают, что она не имеет права мстить за него.