Выбрать волю

— Грэхард планирует четвёртый поход, — весьма сухо произнесла княгиня.

Генерал сдержанно кивнул:

— Да, предположительно, весной начнём подготовку.

Княгиня посмотрела на него долгим вдумчивым взглядом.

Его лицо отображало собой грусть.

— Я буду скучать по этим разговорам, — наконец, сухо и холодно признала она.

Таким тоном люди обычно приказывают удалиться тем, кто им неугоден, а никак не озвучивают вещи столь сентиментальные.

Уголки его рта задрожали от сдерживаемой улыбки, которую, впрочем, вполне скрывали усы.

— Вы позволите писать вам? — светским тоном осведомился он, сопровождая свою просьбу лёгким поклоном.

Она смерила его холодным взглядом и с королевским достоинством в голосе строго ответила:

— Безусловно.

Он не выдержал и рассмеялся.

— Тише! — нервно обернулась она и досадливо ткнула его кулачком в плечо. — Охота вам смеяться надо мной!

— Эйни... — он перехватил её руку и нежно сжал в своей ладони.

В её взгляде и голосе читался упрёк, когда она попросила:

— Ах! только не начинай!.

Он послушно замолчал; улыбнулся одними глазами, наклонился и поцеловал её руку.

Она отвернулась, но по тому, как дрожала её рука, становилось очевидно, что она крайне взволнована.

— Однажды я украду тебя, небесная, — склонившись к её уху, пылко пообещал генерал.

Она прикрыла глаза ресницами и с минуту молчала, овладевая стуком сердца. Повернулась к нему — их лица оказались близко-близко — и прошептала:

— Если ты так сделаешь, я убью тебя.

Тем не менее, сказано это было тем тоном, каким признаются в любви.

— Значит, я умру от твоей руки, — с улыбкой согласился генерал, отнюдь не напуганный этой угрозой.

Она бросила на него взгляд, полный упрёка, и отодвинулась.

Он тоже послушно сделал шаг назад.

Некоторое время они молча слушали заунывное пение; затем генерал завёл светский разговор о ниийских новостях. Княгиня охотно включилась в эту беседу.

Глава восьмая

Мысль, которая вырвалась на язык Грэхарда от раздражения — мол, что из него делают тирана, — на самом деле, довольно часто стучалась в мозг владыки.

Естественно, он был тираном; когда ты — правитель Ньона, у тебя, собственно, нет особого выбора. Ты либо тиран, либо мертвец. Грэхард правил Ньоном железной рукой, не страшась запачкаться и не давая поблажек врагам. Это накладывало свой отпечаток на его личность.

Однако он совершенно не хотел быть таким с теми, кого любил. Таковых было немного — мать, Дерек и Эсна — и из них именно Эсна держала себя так, будто ужасно его боится.