Выбрать волю

Не то чтобы мрачное и грозное лицо владыки оставляло возможности для разночтений; просто в угаре своей радости она не сразу заметила выражение его лица.

В кабинете Грэхард бескомпромиссно выдернул свой локоть у матери, отступил от неё на пару шагов назад, сложил руки на груди и грозовым тоном потребовал:

— Объяснитесь, княгиня.

Столь подчёркнуто официальное обращение свидетельствовало о крайней степени гнева — обычно он был с матерью куда как ласковее.

Та, впрочем, ни капли не смутилась, явно привычная к проявлениям его гневливой натуры.

Более того, она полностью отзеркалила его позу — что в исполнении изящной женской фигуры смотрелось несколько забавно — и, приподняв бровь, невозмутимо парировала, демонстративно отказавшись от официального тона:

— О чём ты говоришь, сын мой? Я не понимаю твоего гнева.

Эсна в недоумении перевела взгляд с одной на другого. Она впервые заметила, что глаза Грэхард унаследовал от матери; сейчас, когда они смотрели друг на друга с одинаково надменным видом, это проступало более чем очевидно.

— Оставьте эти игры, княгиня, — размеренно, сдерживая гнев, отклонил фамильярный переход владыка. — Я требую ваших объяснений.

Она несколько секунд мерила его взглядом из этой набычившийся позы со сложенными на груди руками, потом возвела глаза к потолку, плавно перетекла в ближайшее кресло, оперла чело на длань и томно вздохнула:

— Как у меня болит голова от этих твоих гневных взглядов! — ещё раз вздохнув, перешла в атаку: — Грэхард, чем ты недоволен? Избранное общество, важный общественный проект, пока ты занят своими государственными делами, твоя мать и твоя супруга по мере сил поддерживают твои просветительские начинания.

От её напора Грэхард даже ненадолго замер — видимо, соображая, где это он успел прославиться своими просветительскими начинаниями.

То, что Милдар за его спиной потихоньку обсуждал их законодательные проекты с княгиней, ему, конечно, и в голову не пришло.

В этот момент в разговор вмешалась Эсна. Она уже догадалась, что княгиня сильно приукрасила действительность, уверяя её, что такие собрания являются обыденном делом для двора, и что владыка крайне разгневан таким самоуправством.

— Грэхард, в самом деле...

Если она и планировала сказать что-то ещё, то не успела, поскольку он перевёл взгляд с матери на неё, и под этим взглядом она замерла и онемела.