Пророчество Последнего Дракона

– Женишка не забудь.

- Зачем? – Удивлённо вскинула она бровями, переведя взгляд на Ксандра.

- Ох, знала бы ты чего мне стоили те недели пока тебя не было. – Мотала она головой, возвращаясь в главное здание.

- Что она имела в виду? – Выпрямилась она перед Ксандром.

- Идём. – Потянул он её в сторону стоила, когда к вороту начал возвращаться Алмаз.

Время в дороге тянулось мучительно долго, особенно после встречи с Талисой. Катарине казалось, что, когда они прибудут ничего от города не останется, одни руины воспоминаний и безвозвратная потеря всего, что её когда-то связывало с прошлым.

По советам Талисы, сделав последний привал на пути к городу, Катарина не чувствовала ни голода, ни холода, ей хотелось только немного отдохнуть. И каждое сказанное слово, которое доносилось до неё в полудрёме казались такими нереальными.

- Я уже потеряла одно дитя из-за бессмертного. Больше это не повторится. – Мягкий, но и в то же время жёсткий голос Талисы можно было спутать с ударом грома, под тихим шипением и треском хвороста в огне.

- Не вам такое решать. – Ксандр был неизменно твёрд в своих словах, не позволяя ни одному барьеру пробить его убеждение. – Уж я смогу её защитить.

На утро, Катарина проснулась от терпкого запаха сгоревшего мяса. Она тут же подорвалась с места, сняв тушку двух кроликов с огня, когда они уже обуглились, а вскоре показался Ксандр с полными руками нового хвороста.

- Мясо сгорело.

- Я чувствую. – Усмехнулся он, отложив дрова, от чего проснулась и Талиса.

Но даже несмотря на почерневшие тушки, Ксандр всё же съел их, когда они уже были по дороге.

- Не представляю, как ты можешь это есть. – Удивлённо, и даже с небольшим отвращением, поинтересовалась Катарина, когда он отбросил последнюю почерневшую кость. – Ты настолько изголодался?

- Не представляешь насколько. – Облизнув пухлые губы, щёки защипало, из-за чего Катарина мигом отвернулась.

Через несколько бессонных ночей оказавшись в Хасо́, от увиденных разрушений, вспыхнувший словно спичка город и настолько изуродованного, догорающего собственного дома Талиса осталась с отвисшей челюстью и расширенными от удивления глазами, Катарина приметила для себя, что их старый дом для её матери — значит гораздо больше, чем для неё, ведь именно о доме она мало что помнила.