Боярыня

Дикий мир или нет, но у людей есть представление об элементарной гигиене: ни дерьмо по стенам не стекает, ни бодягу из гнилой воды вперемешку с паршивым вином не приходится хлебать.

— Ты кормилица, — сказала я, отводя руку Натальи. — Будешь кормить моего ребенка.

— Ай, а как же, матушка? — изумилась она. — Боярин-батюшка меня повелел среди всех баб отыскать. Самую крепкую да молочную. Ты не сомневайся, молока у меня много.

В доказательство она продемонстрировала мне крупную грудь, приподняв ее свободной рукой. Даже свободный сарафан не помешал мне убедиться, что — да, Наталья выкормит пятерых, если… если у нее достаточно молока.

— А где твой ребенок?

— Где ему быть? — Наталья пожала плечами, отнесла кружку на лавки и там же стала разоблачаться, но не полностью: сняла только обувь — обычные лапти, головной убор и сарафан, оставшись в одной рубахе. — Пока кормлю, а как ты разродишься, так и отошлют его в село…

Она говорила вроде бы равнодушно, даже весело, но я различила в голосе тревогу и тоску.

— Первый ребенок у тебя?

— Живой — первый.

Вот так. И отчего умерли ее другие дети — кто знает.

— А много было всего?

— Двое до него. Ай, матушка, — Наталья села, вытащила откуда-то гребень, начала расплетать косу. Волосы у нее были длинные — ниже талии, и густые. Странные нравы: девицы с непокрытой головой, замужние и вдовы — с покрытой. В чем смысл? — Так вон я и кормила, почитай, скольких? Дитя-то у меня нет, а молоко есть! А бабы, что бабы, они и рады, что их от работы не отрывают… Спи, завтра день долгий.

Интересно, что она имела в виду? Что за день? Я просунула руку под одеяло… ребенок спит.

— И что ты будешь делать, когда отошлют ребенка? — спросила я. Да, пользуясь своим господским правом без малейшего зазрения совести. — Скучать будешь?

— Бабье ли то дело? — проворчала Наталья куда-то себе в рукав, потому что в этот момент добралась уже то ли до заколок, то ли до шпилек, и пыталась выпутать их из волос. — Еще рожу. Афонька-то на такие дела скорый…

— Мальчик у тебя, девочка? — не унималась я.

— Мальчик.

— Как назвали?

— Ай, матушка, кто называет до трех лет? Поди, еще дожил бы! Доживет, так и думать буду.

А вот об этом я не подумала. Внезапная детская смерть вызывала вопросы у специалистов и в мои времена. Кажется, ответов так и не было…

— Незачем его отсылать, — проговорила я, разглядывая пляшущие огоньки свечей в углу. — Места много. Где один, там и другой младенец будет.