Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

— Вонять всю дорогу не пристало даже грязному погонщику!

— Чуешь, брат, здесь тоже чем-то пахнет? — Сакон шумно втянул носом воздух и скорчил рожу. — И куда хуже коровьего дерьма…

— Это малец воняет, точно говорю! Ну и запах! — Укон хрюкнул, зажал пальцами нос и отскочил к борту.

— Эй, ты, в очках, как там тебя? Ещё и тацумаки не видел, а уже обделался? Хороши же самураи у князя Янагисавы! — второй близнец присоединился к брату и теперь они оба, зажав носы, тыкали пальцами в мою сторону.

— Сабуро, у тебя что, рыба за пазухой? — шепнул, принюхавшись, Годзаэмон.

— По-моему, она протухла. Сбегай, выброси её за борт. И не забудь переодеться!

Врач Гото стоял в стороне, думая о чём-то своём, однако я заметил, как он быстро окинул близнецов укоризненным взором. Те продолжали кривляться, с вызовом поглядывая на казавшегося невозмутимым сэнсэя. Покраснев от стыда, я бросился к каютам. Никакой рыбы у меня с собой, разумеется, не было. А вот тухлый запах был. И исходил он именно от меня!

***

Заметив мои багровые щёки, Тамаси вопросительно поднял кустистые брови, а потом зажал ладонью нос.

Заметно разгладившееся за прошедшую ночь лицо приятеля сморщилось от отвращения:

— Дохлая селёдка! Что случилось? Откуда этот запах?

Вне себя от обиды, я как мог рассказал о том, что произошло на палубе.

— Ну-ка, дай сюда своё кимоно! А лучше снимай всё, что на тебе есть! — Тамаси протянул свободную руку. — И сделай милость, распахни окошко: дышать нечем!

Стоя в одной набедренной повязке, я попытался дотянуться до крошечного оконца под потолком, но не сумел.

Пришлось подтащить столик и встать на него. Хитрая защёлка никак не поддавалась, к тому же, то ли от холода, то ли от стыда, меня всего трясло. Надо же так опозориться! Дрожащие пальцы не слушались, однако, немного повозившись, я всё же сумел открыть окошко. Комната начала наполняться свежим морским воздухом и дышать стало легче.

— Мешок ворвани[5]! Где же ты так вляпался? — Тамаси с любопытством разглядывал большое жирное пятно, насквозь пропитавшее мою одежду ниже пояса.

— Ума не приложу! Что это вообще такое? — от досады я чуть не плакал.

Мой товарищ поскрёб в затылке, зачем-то обмакнул в жир свой палец и лизнул его языком. Потом вдруг вскочил и кинулся прочь из каюты. По своему обыкновению не утруждая себя открыванием двери...

Оставшись в одиночестве, я первым делом насухо вытерся подолом испорченного кимоно. Помогло, но не слишком. Запах стал слабее, однако никуда не исчез.