Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Ну и то, что лисам ты не по зубам оказался, само собой…

***

Вдоволь напарившись и переодевшись в чистые одежды, заботливо предложенные хозяином, пока наше походное стирали и сушили, мы отправились на поиски князя: тот покинул онсэн раньше нас. Долго плутали длинными проходами, миновали пару маленьких садиков. В одном красовалась кривая разлапистая сосна, охватившая своими корнями причудливый валун на берегу крошечного озерца. В другом не было ничего, кроме белого песка и трёх больших камней посередине… В конце концов, шедшая навстречу служанка, похоже, немая, знаками подсказала нам, где искать Его Милость.

…Неприметная комнатка, пол целиком выложен татами[15]. Это такие широкие доски, сплошь оплетённые прочной травой[16]. Похожая до сих пор хранится в дедовом доме… Низкий потолок, в середине пола — маленький очаг, на котором греется чайник черного чугуна. Три стены голые, а в четвёртой устроено углубление с деревянной полкой внизу. На полке — узкий кувшинчик с парой сухих веток.

Янагисава-сама сидел, скрестив ноги, прямо на полу, спиной к картине, а старушка-хозяйка — сбоку, на коленях, вполоборота к князю. Видимо, она готовилась заваривать чай, тщательно протирая чистым платком необычные предметы, стоявшие перед ней. Заметив нас, Его Милость оживился:

— А, Годзаэмон, наконец-то! Садись, выпьем чаю. По простому, жиденького[17]. Хозяюшка — мастерица, прямо как из Урасэнкэ![18] И ты, Сабуро, не стесняйся.

Ох, как бы мне лицом в грязь не ударить! Дед не раз пытался объяснить мне, что такое Са-до, Путь Чая. Да только я так ничего толком и не понял. Отец говорит, что чай пьёт, потому как тот душу греет. Тут всё ясно. А у японцев это вроде как целый обряд. Придется, как в бане, за Годзаэмоном повторять…

— Чай после онсэна мысли в порядок приводит. Смотрю, понравилось вам париться: долго не возвращались. Годзаэмон, представь, мне подали настоящее мыло-сябон[19]! Судя по печати, ещё португальское: ему лет сто, не меньше.

Глядя на отточенные движения рук «хозяюшки-мастерицы», я думал о том, что никогда не пойму премудрости Пути Чая. А посмотреть было на что. Без единого лишнего движения хозяйка извлекла из золочёного короба глубокую глиняную чашу, изящно протёрла её тонким платком, осмотрела, поставила перед собой.