Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Кланяться не стал, да я и не ждал этого от человека, которому годился во внуки, если не в правнуки.

— У молодого господина плохо с глазами? Слезятся от солнца? Или от ветра?

До сих пор ещё никто не любопытствовал, отчего на мне тёмные очки. Я неопределенно кивнул, и старик незамедлительно воспринял это как приглашение к разговору.

— Если позволите, готов поделиться хорошим способом. Попробуйте промывать глаза тёплым чаем. Только заваривайте покрепче. Сам я, слава Будде, глазами не страдаю. Но вот господин Маруяма — вы его только что видели — подобным образом исцелился.

А ведь до этого у него слёзы текли от малейшего ветерка! Промывать следует дважды, а лучше трижды в день…

— Скажите, а кто такой этот господин Маруяма? На моряка он совсем не похож…

— Владелец «Нэко-мару», вот этого самого судна. Купец из Осаки, добрейшей души человек!

При слове «Осака» я невольно качнул головой, но старик истолковал это по-своему:

— Молодой господин, видимо, думает, что общего между мною и хозяином такого корабля? Отвечу коротко: кошки! Видите ли, во всём Эдо я единственный, кто до сих пор выводит блох по-старинке.

Все прочие давно перешли на отвары. Мажут ими бедных животных, совсем не думая о том, что от той же полыни они теряют нюх и могут даже отравиться. А мой способ совсем безопасен для кошек. Впрочем, как и для блох!

Заметив недоумение на моём лице, старик пояснил:

— Думаю, что молодой господин так же верует в Будду, как и я. Убивать живых существ, пусть это даже такие вредные твари, как земляные блохи, противно самой природе Истинного Света.

Возможно, в прошлых жизнях это были ужасные злодеи и преступники, но убивая их, мы вредим в первую очередь самим себе![6]

— Вы что же, и рыбу не едите? — на всякий случай пряча свёрток с чавычей за спину, спросил я.

— Упаси меня Каннон! Разумеется, нет! И мне поистине жаль всех этих несчастных, что избрали своим промыслом рыбную ловлю, — старик указал рукой на стоявший неподалёку корабль, с бортов которого свешивались сети. — Ибо не ведают они, что творят…

Продолжения не последовало: у борта вновь появился Колобок Маруяма.

Широко улыбаясь, он обратился к старику.

— Простите, Танака-сама, за то, что заставили вас ждать! Вы же знаете, Тора в холодную воду не полезет. Пришлось греть…

По сходням начали осторожно спускаться двое жилистых моряков в стёганых безрукавках, надетых прямо на голое тело. Они бережно, стараясь не расплескать, несли на вытянутых руках огромную деревянную лохань, наполненную водой.