Путь Пастуха

У Ойно же возникли тысячи вопросов, но он понимал, что задавать их сейчас было бы неразумно. Вместо этого спросил:

— Но ведь те, кто уходит на запад, не делает Аратте ничего плохого. Ты сама сказала, что люди и раньше уходили в дальние края...

— Молчи, дурак, — злобно бросила Кхел. — Ты, как и всякий мужчина, ничего в этом не смыслишь. Триединая сделала так, что в Аратте все устроено прекрасно. Разве мы не сыты, не спариваемся, не производим потомство в покое и довольстве? Разве у нас не много полезных вещей и красивой одежды? Что ещё людям надо?.

. Нечего тут менять. Теперь даже опасной охоты не стало, а с соседями мы давно уже не воюем, потому что вокруг одни только поселения нашего народа. И пусть мир и покой будут вечно!

— А если всё-таки нападут враги? — осмелился спросить Ойно. — Ведь есть и другие народы...

— Ар — самый сильный и богатый из них, нам нечего бояться чужаков! — отрезала старейшая.

— Но наши поля высыхают. И пастбища тоже — чтобы козы и овцы прокормились, отгонять стада приходится всё дальше.

— На наш век еды хватит, — бросила старуха. — Хватит ещё и твоим детям. А потом засуха прекратится и Аратта по-прежнему будет процветать.

— А если из Материнских Грудей опять польётся огонь и полетят камни, как было в древние времена?

— Триединая может наказать нас в любой момент. Но не станет, если мы останемся ей верны. А ты и подобные тебе смутьяны, которые всё чаще рождаются в последнее время, сами не знаете, что вам надо, и возбуждаете в Матери гнев! Потому старейшие решили.

..

Кхел сделала многозначительную паузу и Ойно напрягся.

— ...больше не пускать в Аратту пришельцев, которые сманивают наших мужчин. А если кто-то из жителей Аратты самовольно убежит на запад...

Она посмотрела на юношу многозначительно и грозно.

— ...он и его семья будут объявлены небывшими.

Юноша похолодел: это было самым страшным наказанием. Если он уйдёт, то его мать и сестру изгонят из Аратты, и никто во всех остальных поселениях людей ар не будет иметь права давать им приют и еду.

Его племянника свекровь сестры объявит своим сыном. Голову и кости его отца, брата и всех прочих родичей выбросят далеко за посёлком. И никто никогда больше не упомянет их имён.

— Итак, — надменно завершила Кхел, — ты пройдёшь инициацию и останешься в доме Ерати. Может, она разрешит тебе жениться — слово её. А своё старейшие сказали.