Путь Пастуха

Бхулака вместе с молча смотревшими на действие зрителями тоже охватило всеобщее едва сдерживаемое возбуждение. Резкие звуки, запах блестящих разгорячённых женских тел, трепещущее пламя светильников и надо всем этим — потустороннее лицо Богини, как будто почти ожившей, жадно впитывающей предлагаемую жертву...

Впрочем, сегодня совершалась малая лишь церемония. Бхулак знал, что тут происходят гораздо более грандиозные и страшные праздники, когда сотни танцовщиц отдают Матери свою тёмную энергию.

Тогда приносятся и кровавые жертвы, и не только свиньи, овцы и собаки — люди тоже, юноши и девушки, и дети, совсем маленькие мальчики и девочки... Обычно такие радения совершались на похоронах здешних владык, и Бхулак был рад, что сегодня не тот случай.

Слышал он и шёпотом передаваемые рассказы о более таинственных службах, совершавшихся без зрителей, где происходит настоящее проникновение змей в женщин, и в которых, наряду с питонами, принимают участие и ядовитые гады.

..

Танец завершался, мелодия вновь замедлилась, движения танцовщиц стали более плавными, наконец флейты и голос стихли, раздался последний удар гонга, и все замерли. Питоны соскользнули с влажных тел и уползли во тьму, а оттуда выступила величественная фигура в роскошных одеждах и тоже в маске — куда более великолепной, чем у танцовщиц, инкрустированной нефритом и золотом. В руках человек сжимал волнистый нефритовый посох, изображавший змею в квадратным лицом богини-улитки.

Под маской богоподобного существа был скрыт Ханжо, недавно провозгласивший себя главным жрецом храма.

Девушки подходили к нему по очереди, а он прикасался драгоценным лицом Богини к их головам и лону, после чего танцовщица удалялась вглубь храма.

Бхулаку тоже надо было туда. Воспользовавшись тем, что внимание толпы было поглощено кульминацией действия, он скользнул во тьму — когда нужно, он умел становиться незаметным. Вслед за женщинами он зашёл в прилегающее к большому залу помещение, и пользуясь тем, что оно было ещё более темным, чем то, где происходило богослужение, скрылся в углу в тенях, внимательно наблюдая над снимающими маски утомлёнными танцовщицами.

Хотя, в общем, лишь за одной — ещё во время танца его острый взгляд заметил то, что она скрывала на своём теле под густым слоем краски...

Девушки болтали и хихикали, смывая пот и краску водой из стоящих тут же больших кувшинов.