Путь Пастуха

— Я понял, — кивнул Бхулак. — Ты с почётом принял посланника, дал ему дары и отпустил, но на пути из твоего города тот пропал в горах, и ты неповинен в этом горе. Но есть ведь ещё и царь Ура, и он с радостью увидит голову египетского посланца... Я прав, Циди-Аман?..

Тот молчал, но всё было и так ясно: Египет далеко, а Ур и его лугаль Ибби-Суэн, владыка Аккадской державы, которой подчинились в своё время земли Ханаана — гораздо ближе. Только вот Циди-Аман не ведал — просто не дошли до него ещё вести — что могущество Ура сломлено, его держава в Двуречье распадалась и куски её растаскивают эламиты и прочие хищники.

А Бхулак знал это от Поводыря и по тому, что небесный хозяин посылал его не в Ур, понимал, что там всё уже решено.

Бхулак сделал короткий шаг к Циди-Аману и, обеими руками подняв хопеш, разрубил ему голову. Тело мешком рухнуло наземь, вокруг расползалась кровавая лужа. Толпа охнула, но по-прежнему оставалась на месте.

— Бросьте его псам, — распорядился Бхулах. — А умерших своих похороните.

Он сделал знак Зуру-Шалику, и они отправились во дворец, вернее, в большой дом, который ушедший в загробный мир Циди-Аман называл этим словом. Никто им не препятствовал, лишь одна из женщин сделала в сторону Бхулака жест изгнания тёмных сил и крикнула:

— Будь ты проклят, демон — душитель ягнят, волк, терзающий дитя!

Наверное, среди убитых оказался её близкий. А вот сама она приходилась Бхулаку дочерью. Они молча прошли мимо неё.

По дому покойного князя в панике носилась прислуга.

Не обращая на это внимания, Бхулак прошёл через длинный захламлённый внутренний двор, откуда поднялся по лестнице на второй этаж, к дальней комнате, где провёл прошлую ночь. Там имелись застланное ложе и дверь, запирающаяся изнутри — это всё, что ему сейчас нужно.

— Охраняй двери, — сказал он Зуру-Шалику. — Никого не пускай, скажи, что я общаюсь с богами. Будь здесь, пока я сам не выйду. Вели принести себе еды, но смотри, чтобы не отравили.

Всё это было рискованно, но выбора не оставалось.

Бхулак заперся, скинул сумку и плащ, упал на ложе и впал в беспамятство.

Когда он очнулся, в комнате по-прежнему стояла темень. Бхулака всё ещё не отпускали только что покинутые им видения, но они уже стремительно забывались. Помнились лишь разгневанные морские воды и высокие горы. А ещё там опять были воины в юрких боевых повозках, запряжённых огромными стремительными животными. Но Бхулак понимал, что это не те воины, которых он видел раньше.