Путь Пастуха

Во всяком случае, было много пива, жареной баранины и козлятины, а ещё —рабыни-танцовщицы, правда, не слишком искусные. Двух из них князь отослал в комнату, где ночевал его гость.

На пиру он всё время выспрашивал Бхулака о Египте и новом его царе, пытаясь в свою очередь уйти от встречных вопросов. Впрочем, опытом и наблюдательностью его гость обладал колоссальными, поэтому и сам многое выяснил о силе и образе действий хапиру, в том числе и из скупых фраз князя.

Распадок заканчивался густой рощей. Бхулак вошёл в неё, с удовольствием вдохнув запах кедрача.

И тут же понял, что за ним идут. Более того — впереди тоже были люди, и они прятались. Засада.

Бхулак замедлил шаг, напряг зрение, слух и обоняние. Его нагоняло минимум пятнадцать человек, пытавшихся ступать бесшумно, а впереди, в зарослях, скрывались ещё примерно десять. Нос прирождённого охотника распознал двух или трёх знакомых хапиру — один из них был Зуру-Шалик, тот самый парень с хопешем. Открытие было невеликим — в этих местах могли бандитствовать лишь люди из покинутого им селения.

Выходит, Циди-Аман и не собирался отпускать своего гостя живым. Но почему не попытался прирезать его ночью, когда, как он думал, египетский посланник крепко спал между двумя женщинами?.. Он разберётся в этом потом, а сейчас надо действовать.

Походка Бхулака стала тяжела и небрежна, он делал вид, что беспечно шагает по лесу, даже стал напевать какую-то песенку на языке, которого никто уже не знал в этом мире. А рука его крепче сжала покоящийся на плече увесистый хопеш.

В воздухе пронзительно свистнуло. Он почувствовал удар и лишь после этого услышал звон спущенной тетивы. Стрела вонзилась на два пальца выше сердца и вошла глубоко... Да, похоже, пронзила насквозь — боль расцвела над лопаткой. К горлу подкатила дурнота.

Бхулак резко сломал древко стрелы и отбросил обломок. Рана болела очень сильно, левая рука еле двигалась, но можно было драться правой. Он прислонился спиной к огромному стволу тысячелетнего кедра и приготовил хопеш.

Враги бежали к нему, дико вопя и размахивая оружием. Слишком много врагов.

Убить Бхулака было чрезвычайно тяжело, но возможно. Если его собьют с ног, изрубят на куски, унесут голову, он уже никогда не восстановится, как после обычных смертельных ран (только что полученная им уже перестала кровоточить и почти не болела, лишь рука онемела и висела плетью). Разбойников было даже больше, чем он предполагал — не меньше тридцати.