Путь Пастуха

Лот и домочадцы причудливыми статуями грудились посередине двора, позы их были различны, но все смотрели, конечно, наверх.

Бхулак незамедлительно принялся за работу. Прежде всего он подошёл в тяжёлой двери в стене, парой лёгких толчков превратив её в груду щепок и искорёженных кусков меди. Обломки эти зависли в воздухе, но в обычном течении времени они со страшной скоростью летели в собравшихся перед домом мужчин. Наверняка они многих убьют и покалечат, но Бхулаку не было до того дела — эти люди и так уже покойники, только ещё не знали этого.

Их задранные наверх лица в большинстве выражали растерянность, а то и восторг от открывшейся их взорам величественной картины, и лишь у немногих начинало проступать ужасное понимание.

Путь освободился, но теперь следовало действовать с предельной осторожностью. В состоянии изменившегося времени даже легкое прикосновение Бхулака к чужому телу означало для последнего удар, куда сильнее встречи с выпущенным из пращи камнем. Надо было очень постараться, чтобы не переломать спасаемым все кости.

Прежде всего он подошёл к свой старшей дочери — жене Лота, задержав дыхание, плавно и медленно поднял её на руки. Сейчас она весила для него не больше, чем новорождённый козлёнок, а на ощупь была, как сухая ломкая кора. Стараясь идти быстро, но ровно — словно нёс блюдо, полное воды, и боялся расплескать, он пошёл по улице, уповая на то, что дело для женщины закончится разве что огромными синяками.

Городские ворота, к счастью, были почему-то открыты — Бхулак опасался, что и их придётся ломать, теряя время.

Стражники, как и все горожане, изумлённо пялились в небо. По берегу озера он отошёл на несколько тысяч шагов от города, поднялся на близлежащую гору и там, среди причудливых скал и соляных столбов, решил, что это место катастрофа вряд ли затронет. Во всяком случае, сюда уже не устремлялись сверху огненные капли.

Столь же осторожно, как и взял, он поставил женщину на землю на тропе, ведущей в Сигор. Обернулся. Было совсем светло, но не как днём, а словно вся долина стала гигантской мастерской, освещённой кровавым светом печей и расплавленной меди.

Огонь был уже совсем близко от крыш домов. А на заднем плане мертвенно отблёскивали неподвижные волны озера.

Следующей он принёс свою младшую дочь. Пока шёл, вглядывался в её лицо. Удивительно — на нём вовсе не было выражения страха и паники, разве что лёгкое удивление, словно у человека, которого некое необычное происшествие вывело из мечтательного состояния.