Царь девяти драконов

Сумрак уже не давал четко разглядеть его лицо, но шумное дыхание, со свистом вылетающее из ноздрей, говорило о вспышке гнева.

— Всему селению по пяткам настучать?!

Шанкар вспомнил слова Кали о круговой поруке и похолодел. Не хватало еще, чтобы из-за их оплошности страдали ни в чем не повинные люди.

— Прошу, цзы Хэн, — быстро начал он, — не суди строго. Мы здесь совсем недавно и не все усвоили из ваших обычаев. Тот человек предупреждал, что нельзя вспоминать старое название реки. Он хотел для нас лучшего и не заслужил наказания.

— Мне решать, кто его заслужил, а кто нет! — сухо бросил старейшина, но уже более спокойно. Он сцепил тонкие пальцы перед собой.

— Мудрость и милосердие — достойные добродетели для управителя, цзы, — как бы невзначай бросил Шанкар.

— Пхым!

В доме повисла напряженная тишина. Через окно до слуха доносилась вечерняя трель кузнечиков.

Дыхание Хэна стало ровнее. Кажется, он сумел быстро овладеть собой.

— Кто бы он ни был, — медленно начал старейшина, — но он сказал вам истину. Старое название Матери вод должно кануть в небытие вместе с язычниками.

Глаза Абхе загорелись озорным огоньком:

— Что запретно, то так желанно.

— Пхым, — презрительно бросил Хэн, — от тебя другого я не ждал.

Надеясь угомонить неуемное любопытство девушки, Шанкар решился на хитрость:

— Но будет лучше, если мы узнаем его, чтобы ненароком случайно не произнести.

Старейшина вновь провел ладонью по усам. Дотронулся до косичек и, словно нехотя, произнес:

— Хорошо. Один раз.

Гости тут же согласно кивнули.

— Грязные языки величали Матерь вод не иначе, как Ван девяти Шэ. Но в этом мире существует лишь один ван. Наш светлейший Лаоху. Только он достоин почитания вместе с Шанди и его предками.

Абхе и Шанкар переглянулись.

— Почему девяти Шэ? — осторожно поинтересовался охотник, но Хэн резко перебил.

— Достаточно! — и рассек ладонью воздух перед собой. — Я все сказал! Нечего пустыми разговорами воздух сотрясать! Поговорим о вас.

— Да, цзы.

Абхе поджала губы и потупила взор. В ее позе прослеживалось напряжение.

— Сегодняшней охотой ты заслужил право остаться здесь, — сурово, но спокойно сказал старейшина, — но не мое расположение. Помни, как я сказал, одним случаем его не завоевать. Мы ждем от тебя такого всегда.

Девушка непроизвольно сжала руки в кулаки. Она с трудом сдерживалась, дабы не высказать все в лицо этому напыщенному петуху. Терпела только ради Шанкара.

Охотник кивнул:

— Я понимаю, цзы.