Адъютор

Я не мешаю ему проматывать мое состояние в карты, ну а он не лезет в мои личные дела. Которых, если разобраться, кроме тебя больше и нет.

Я посмотрел в глаза Клариссы, но она твердо выдержала мой взгляд. И тогда для себя решил – чего бы она не ожидала, ночью буду воплощением нежности.

- Кларисса, и много у тебя еще имений, расположенных на пути в Клаундстон?

- Фи! Долго их приобрести еще несколько? И к чему спрашиваешь? Опасаешься, что я тебе надоем своей навязчивостью?

- Не получится надоесть! Кстати, расходов можно избежать.

- Каким именно образом?

Мы прогуливались вдоль берега пруда, и Кларисса успела поприветствовать нескольких своих знакомых. У меня таких не нашлось ни единого. Что не мешало многим из господ, проходя мимо, настораживаться, а их дамам бросать заинтересованные взгляды. Словом, ничего нового: все, как всегда.

- Среди тех, кто нас сопровождает, есть некий Корнелиус Стойкий, – интересно было бы узнать: в чем именно его стойкость заключается? Или ему настолько повезло с фамилией? - Так вот, он из Дома Милосердия.

Но нам он интересен только в связи с тем, что везет с собой ученицу. Вот и подумал: где бы мне найти знакомую красавицу, которая мечтала бы овладеть шпагой? Ну а я стал бы для нее наставником.

Разумеется, Кларисса не согласится: не позволят приличия. Но мне хотелось дать ей понять, насколько рад нашей неожиданной встрече. Ответить у моей спутницы не получилось. Она успела лишь улыбнуться, когда идущие нам навстречу два господина внезапно остановились.

И один из них обращаясь к другому спросил.

- Шеннон, уж не та ли это девица из придорожного борделя, которую ты так усиленно нахваливал за мастерство?

Драгоценностей на Клариссе хватило бы на то чтобы купить их обоих с потрохами не торгуясь. Вместе с тем, что сами они называют честью. А также с убеждениями, идеалами, собственностью, долгами, и всем остальным прочим. Кларисса, которая всегда была остра на язык, изменилась в лице.

Причем настолько, что на нее было больно смотреть. Еще бы, идти под руку с мужчиной, к которому испытываешь чувства, и вдруг услышать в свой адрес такое!

И каково было мне самому?! Ладонь левой руки обожгло острой огнем, а на щеке того, кто не являлся Шенноном, забагровели четыре отметины от пальцев. Справедливости ради, он попытался отпрянуть, но куда там! настолько я пришел в бешенство.

- Ваши имена! – только и хватило сказать меня.