Хроники вечной жизни. Иезуит

– Какое вам дело до всех, профессор?

– Конечно, мне безразлично, что думают невежды, но я ценю мнение каждого думающего человека. У меня есть коллега, немец Иоганн Кеплер, большая умница, скажу я вам. Так вот, он, как и я, полагает, что в центре мира находится Солнце, что планеты благодаря своим природным свойствам обращаются вокруг него, но не верит в бесконечную Вселенную и считает звезды краем мира.

– А что за ним, за этим краем?

– В том-то и дело, что ничего, – горячо ответил ученый. – А разве такое может быть? Но герр Кеплер говорит, что при бесконечном количестве звезд небо не может быть темным, ибо в любой его точке взгляд наткнется на звезду.

Стефанио рассмеялся.

– Забавно было бы. Только представьте, все небо яркое, как солнце.

Внимательно посмотрев на него, Галилей сказал:

– А знаете, жаль, что вы пошли в священники. Из вас вышел бы неплохой ученый.

– Возможно. Кстати, профессор, давно хотел вас cпросить: в Польше мне доводилось слышать музыку, написанную неким Винченцо Галилеем.

– Отец, – кивнул ученый и с удивлением добавил: – Я не знал, что вы жили в Польше.

Смешавшись, Стефанио ответил:

– Нет-нет, не жил, просто однажды случилось побывать там.

"Почему так сложно отделить прошлые жизни от нынешней? Все время приходится быть начеку".

– Как это прекрасно, – воодушевился Галилей, – мой отец умер еще до вашего рождения, а вы знакомы с его музыкой. Не для того ли мы живем на свете, чтобы оставить что-то для потомков?

– Эмм.

– Нет-нет, я знаю, что прав. Каждый должен вносить свой вклад в развитие человечества. Уж меня-то, надеюсь, люди не забудут.

Стефанио, с интересом глядя на Галилея, мысленно усмехнулся:

"Что ж, посмотрим лет через двести".

Перед отъездом из Рима ученый оставил Стефанио свой адрес, и они начали переписываться.

***

На святого Бернардо, пропустив занятия, Стефанио с полудня томился напротив дома красавицы. Он был одет в свои лучшие одежды, с плеч свисала вишневая накидка, а голову украшал фиолетовый берет с пером.

Лукреция, увидев поклонника в окно, еще полчаса наряжалась, чтобы помучить его. Но когда она вышла, Стефанио ахнул: ее длинные черные волосы были убраны вверх, открывая изящную шейку, а тонкий стан облегало ярко-красное платье. Она была невероятно хороша.