Хроники вечной жизни. Иезуит

– А вы что скажете, синьор Надьо?

– Вы можете дать такую клятву, но она должна быть так выражена, чтобы в случае иного оборота дела можно было бы истолковать ее иначе и не поставить себя в затруднение.

– Это ответ человека, тонко понимающего нашу мораль.

Стефанио все чаще оказывался победителем в этих маленьких битвах. Он размышлял, слушал, усмехался и... учился. Отец Поль, тонкий знаток человеческих душ, оказался прав: иезуитская мораль на удивление подходила характеру Стефанио. Семена ложились на самую благодатную почву, и постепенно хитрость, с которой Франсуа де Романьяк когда-то интриговал при французском дворе, возвращалась – природные качества брали свое.

Отец Бернардо, ставший духовным наставником Стефанио, всячески поддерживал в подопечном приверженность иезуитской морали. Он был согласен со своим венским коллегой: ему достался на редкость способный ученик, главное, сохранять в нем веру в догматы, не позволяя усомниться в их правильности.

Естественно, юному Андреа было тяжело тягаться с искушенным в дворцовых интригах Стефанио.

Все чаще Кальво задумывался о мести.

Месяц проходил за месяцем, и Стефанио все больше приобщался к работе в ордене. Он начал служить в церкви и уже мог произносить короткие проповеди, которые сам же и готовил. Поначалу отец Бернардо помогал ему, но вскоре убедился, что подопечный и сам прекрасно справляется.

Немало времени проводил Стефанио в больницах и богадельнях. Одной из его любимых постоялиц была Элма, прежде разбитная, веселая девица, зарабатывавшая на кусок хлеба торговлей собственным телом.

Жизнь обошлась с ней сурово, и сейчас сорокалетняя Элма выглядела старухой, а бледное лицо и впалые морщинистые щеки красноречиво свидетельствовали о былых излишествах. Ходила она с трудом, но по-прежнему не унывала. Стефанио нравился ее веселый нрав, насмешливое отношение ко всему на свете, и он заходил к ней при каждой возможности.

– Ого, привет, красавчик, – приветствовала его Элма. – Чем сегодня порадуешь?

– А чего бы ты хотела, дорогая? – улыбался Стефанио и легонько сжимал ее шершавую руку.

Она в ответ смеялась

– Чего бы я хотела, для того уже стара. Да и тебе, дружочек, не по сану. А когда-то я...

И Элма принималась рассказывать очередную скабрезную историю.

Римская коллегия не отличалась строгой дисциплиной, и, несмотря на физические упражнения, работу в церквях, больницах и богадельнях, у студентов оставалось время на развлечения.