Хроники вечной жизни. Иезуит

Так вот как объясняются таинственные события, происходившие ночами возле их дома! Он с облегчением вздохнул - "Значит, это не призраки, приходившие по мою душу!" - и с изумленной улыбкой уставился на Агнешку.

Вскоре к Томашу зашел Магор Ковач. Иштван не обратил бы на этот визит внимания, если б после ухода лекаря его не позвал отец. Глядя на его мрачное лицо, юноша понял, что разговор будет непростым.

– Пишта, я хотел еще раз вас спросить про ту самую собаку, – начал Томаш. – Сейчас приходил доктор Ковач, вы видели.

Иштван напрягся.

– Что вы говорите, отец, – с деланым удивлением проговорил он.

– Да, именно. А еще сообщил, что эта собака жила у него, и он отдал ее вам, Пишта.

Отступать было некуда.

– Совершенно верно, и что же?

– Тогда почему же она оказалась в лесу?

– Собачонка сбежала от меня по дороге, отец. Я не стал ее искать и просто ушел.

– Но вы говорили, что не знаете, откуда она взялась, – в отчаянии воскликнул Томаш.

Иштван почувствовал, что начинает злиться.

– Вовсе нет, я просто ее не узнал.

– И это не вы ее застрелили?

– Конечно, не я. Зачем мне убивать какую-то шавку?

Томаш с беспокойством смотрел на сына, пытаясь взглядом что-нибудь прочесть в его душе. А тот встал и холодно спросил:

– Я могу идти?

Отец растерянно кивнул.

"Далась ему эта псина! – недовольно думал Иштван. – Ну, теперь ее в нашей жизни не будет, все закончилось".

Но он ошибся. Несколькими днями позже отец снова вызвал его на разговор.

– Я не сказал вам в прошлый раз, сын: я попросил доктора Ковача вскрыть тело и извлечь пулю.

– Господи, грех-то какой!

– Да, разрезать мертвого, даже пса, большой грех, каюсь. Но мне было важно понять, кто его застрелил.

– И как же вы это выясните?

Томаш вздохнул и, поколебавшись, протянул сыну небольшой свинцовый шарик[i].

– Доктор Ковач достал ее из тела собаки, – пояснил он.

Иштван с недоумением смотрел на его ладонь.

– Неужели вы забыли, что все наши пули помечены? Присмотритесь.

И в самом деле, с одной стороны шарика юноша увидел крошечную букву N. Как он раньше ее не заметил, ведь ему приходилось столько раз заряжать аркебузу!

– Это наша пуля, Пишта, – печально сказал отец, – ни малейших сомнений. Я собаку не убивал, Золтан к тому времени уже уехал, остаетесь вы.

– Да, я, – устало признался Иштван.

Томаш горько усмехнулся.

– А мне опять солгали.