Хроники вечной жизни. Иезуит

Из своей каюты выскочил дон Себастьян, и оба они с содроганием смотрели, как у берега небольшое животное, похожее на собаку, бьется в пасти каймана. Крокодил неумолимо сжимал челюсти, и вскоре несчастная жертва затихла и испустила дух.

Священник перекрестился и пробормотал:

– Надеюсь, Анды уже близко.

На душе у Иштвана было неспокойно: одно дело путешествовать в составе огромной экспедиции, и совсем другое – передвигаться по неизведанной дикой реке в сопровождении единственного европейца, кучки индейцев и негров.

Иштван шепотом поделился с Себастьяном своими опасениями.

– Не волнуйтесь, – рассмеялся тот. – Эти люди из племен, живущих на побережье. Они прекрасно понимают, что в лесу не выживут. К тому же, они не рабы, и их участие в походе оплачено. Опасаться скорее стоит негров, вот им терять практически нечего, да и опыта выживания в джунглях у них куда больше.

Однако дни проходили за днями, никто из гребцов не роптал, и Иштван постепенно успокоился. Передвигались они теперь значительно быстрее: течение на Мадейре было не таким сильным, к тому же, судно плыло без остановок. Жара уже не так мучила Иштвана и его спутников, возможно, они к ней просто привыкли. За время, прошедшее с момента расставания с Педру де Тейшейрой, им не встретилось ни одного селения.

Капитан Гомеш делал замеры глубины, рисовал карту Мадейры, а Иштван сидел с томиком Библии на коленях и уныло думал:

"В какую же глушь забросила меня злосчастная судьба!"

По мере продвижения вперед река становилась все уже, и в начале апреля путешественники достигли места, где в нее впадал небольшой приток.

Дон Себастьян приказал бросить якорь и обернулся к священнику.

– Куда направимся, отец мой? Прямо?

Иштван задумчиво поскреб щеку и ответил:

– Не знаю, сеньор Гомеш.

Капитан махнул рукой в сторону неизвестного притока.

– Там.

– Что ж, значит, туда и поплывем.

Себастьян тяжело вздохнул и отдал приказ сниматься с якоря. Было заметно, что ему не нравится выбор священника.

Река, по которой они теперь плыли, в ширину не достигала и десяти эстадо[i]. Берега были совсем близко, деревья с двух сторон наклонялись над водой и, соприкасаясь кронами, создавали тень.