Хроники вечной жизни. Иезуит

Через две недели Томаззо Кампанелла был переведен в римскую крепость Сан-Анджело, где содержание ему значительно облегчили и откуда регулярно привозили в Квиринальский дворец к Папе. Тремя годами позже понтифик в благодарность за проведенный "ритуал", якобы сохранивший ему жизнь, приказал освободить узника.

***

Вот уже восемь лет Андреа Кальво преподавал в Римской коллегии. За это время он обучил десятки студентов, написал множество работ по богословию и философии, но так и не смог обрести душевного равновесия.

Впрочем, и сам Кальво пока немногого достиг. Возможность стать князем да Корреджо – а к тому времени его родное графство стало княжеством – он потерял: у его старшего брата Сиро родились два сына. Впрочем, в коллегии поговаривали, будто скоро Андреа дадут звание профессора, а это уже немало.

Был и еще один повод надеяться на лучшее будущее: Сиро договорился о свадьбе своего сына Камилло с наследницей богатейшего банкирского рода Элеонорой Винчини. Конечно, для князей Корреджо это мезальянс, но очень выгодный. Будучи кредиторами Святейшего Престола, Винчини имели большое влияние на Папу, и Андреа не сомневался, что после свадьбы родичи невестки помогут ему получить кардинальское галеро[ii].

Дверь кабинета, где работал Андреа, скрипнула, и вошел Роберто Бантини в фиолетовой сутане и бирретте[iii].

– Филин!

– Андреа! – Роберто шагнул в кабинет и порывисто обнял коллегу. – Привет!

Кальво отстранился и с улыбкой оглядел Бантини.

– Я смотрю, ты теперь епископ.

Роберто сел в обитое гобеленовой тканью кресло, потупился и, разглаживая складки своего фиолетового одеяния, скромно ответил:

– Да. Впрочем, совсем незначительный, мне дали кафедру в крошечном городке в Мантуе.

– Ну ты даешь, всех обошел! Мне вот, к примеру, пока никто епископской кафедры не предлагает. И Надьо – тоже, а он был лучшим среди нас.

– Да, знаю, мы с ним иногда переписываемся. Надеюсь, ты уже не держишь на него зла?

– Нет, конечно, – соврал Андреа, – все это дела прошлые. Мы не общаемся, но и не враждуем.

– Вот и хорошо, – обрадовался Роберто. – Рассказывай, как ты, как наши? А то я только про Стефанио и знаю, но про остальных – ничего.