4 – Бухта надежды. Свой выбор

Даже Степа, присел на стул и после того как, откупорив бутылку, сделал большой глоток огненной жидкости из горла, повернулся в ту же сторону, чувствуя, как алкоголь обжигает желудок и всасывается в кровь, заставляя сердце учащенно биться.

Сначала вывели пять совсем молоденьких девчонок: тощих, с торчащими острыми коленками… лет по тринадцать-четырнадцать. Хотя из-за слишком яркого макияжа. Неумело нанесенные на их еще детские лица, они и казались немного взрослее. И вульгарнее. Девчонки перепуганные, взъерошенные, жались друг к другу как воробьи, затравленно зыркая по залу.

Лёха вопросительно глянул на враз захмелевшего Степана:

– Здесь есть наши?

– Не-а… – мотнул тот головой и опять хотел было приложиться к бутылке, но Алексей вовремя ее выхватил.

– Не сейчас. Ты тут налакаешься, а как я узнаю, кого покупать? Я же ни твоей сестры, ни Ивановой не знаю. Так что пока все не закончится – ни капли в рот, ни сантиметра ниже… Уяснил?

– Угу. – Пьяно качнул головой Степан.

– И чего ты так налакался? – недовольно пробурчал МЧС-ник, снова разглядывая выставленных на продажу девчонок.

– Не-а…

Федор все это время молча наблюдал за происходящим с абсолютно безразличным лицом. То ли ему было все равно, то ли подобные мероприятия уже перестали его удивлять. Хотя когда он мог успеть привыкнуть? Ведь еще две недели назад мир жил своей привычной жизнью и работорговля если и процветала где-то, то точно не в Восточной Европе.

Следующая партия состояла из девиц постарше и тоже разрисованных так, словно их только что с Ленинградского шоссе привезли. Степан, обведя мутным взглядом девушек, встрепенулся. Заметив это, Алексей переспросил:

Кто? Быстрее говори.

Вот та… Вторая слева. Это Кристинка. Я ее даже под этим лядским макияжем узнаю.

Ванькиной сестры нету?

Нема.

Ладно. Я сейчас. Федор, глянь, чтобы он не пил.

Вот еще! Я ему что, нянька?

Ладно… – Лёха подскочил со стула, схватил начатую бутылку водки и направился к бармену, куда подходило еще двое мужиков.

К счастью, у всех покупателей вкусы разошлись и споров или как здесь говорили торгов не произошло. Лёха дождался своей очереди, показал пальцем на Кристину, стоявшую с опущенной головой и уточнил цену в золотом эквиваленте. Дорого это было или дешево – не понятно.