На закат от Мангазеи

А великий шаман, говорит, обещал подарить ему небесные пастбища и летающих оленей. Он в это верит. Они все верят, что можно сесть в нарты и улететь на небо. И оставшиеся на земле будут смотреть вверх и видеть, как они поднимаются все выше и выше, ловя в небесных реках небесную рыбу и устраиваясь на ночь в небесных чумах.

  Макарин было хмыкнул, но вовремя спохватился. 

  Хадри нашел место меж двух воинов в черных малицах, сел на снег и стал выкладывать из тюка самопалы с принадлежностями. Соседи ему только кивнули коротко, и продолжили вострить стрелы.

  Луна заливала светлым серебром всю чашу долины. И было видно в мельчайших подробностях все, от холма ярган до редкой цепи Ледяного Медведя. 

  Народ Мга выстраивался на гребне сплошной черной полосой, и только сейчас стало видно, насколько же их много. 

  Юграки выдвинули вперед десяток боевых нарт, за которыми толпилась вооруженная длинными копьями пехота.

  Разбои с канасгетами подняли гвалт и о чем-то продолжали спорить.

Наконец, канасгетская конница разошлась по краям, оставив в центре разбоев с самопалами, топорами и саблями. 

  Сполохи небесных богов медленно бродили над холмами, то еле заметные, то нетерпеливо полыхающие на половину неба. Боги смотрели сверху и ждали. Красные отблески плыли по снегу, точно следы будущего побоища. 

  - Началось, - сказал воевода, и Макарин увидел, как расступились на дальнем холме ярганы, пропуская вперед одинокого оленя с выкрашенными в красный цвет рогами.

Олень спускался с холма сам по себе, без всадника. С его шеи свисали ленты с привязанными к ним человеческими черепами. Олень медленно пересек долину. Стояла полная тишина, даже смолкли барабаны. Казалось, вся долина, холмы и небо смотрят на бредущее по снегу животное. 

  Там, где начиналась дорога, и где совсем недавно переругивались трое вождей, олень остановился и вскинул голову. Две прилетевшие с дальнего холма стрелы почти одновременно вонзились ему в шею, пробили гортань, и он рухнул на подкосившиеся передние ноги, заливая хлынувшей кровью белый снег и черепа, что раскачивались на лентах.

  - Четыре черепа, - сказал Шубин. – Ярганы объявили войну сразу всем.

  - Началось, - повторил воевода и достал ручницу.

***

  … Так сошлись в жестокой битве пять племен тайги и тундры. Кости их давно уж сгнили, и никто не помнит мертвых. Даже боги позабыли, кто землей владел когда-то.