На закат от Мангазеи

Решетчатые крылья двигались медленно, то и дело загораживая свежепостроенный бастион, черный шпиль Восточной кирхи и бескрайние зеленые поля за стенами, испещренные зеркальными полосами каналов и черными разлапистыми пятнами ветряных мельниц. Потом в глазах потемнело, будто налетел снежный вихрь, скрыл корабли, поля и черепичные крыши, а мельницу смял, изуродовал, превратив в чернильное пятно на фоне сверкающего звездного неба.

  Макарин рухнул на мерзлый песок, выдавливая из себя остатки воды вместе с желчью.

 

  Позади гремело море, брызги долетали и били его в задубевшую спину, заставляя ползти дальше и дальше от берега, к тому пригорку, где высилось нечто рукотворное. Цепляясь окоченевшими руками за голые ветки стелящихся кустов, он забрался выше, с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как стекает по телу ледяная вода, и только тогда разглядел. 

  Это была бревенчатая башня. Шестиугольный высокий сруб, какие обычно ставили на границах для дозора. Массивный шатер нависал над бойницами верхнего этажа, взбирался деревянной чешуей ввысь, к небольшой луковке с крестом.

 

  Макарин проковылял к пристроенному у башни крыльцу, мимо низкого покрытого землей сарая и ограды, за которой тихо верещали олени. Какой-то слабый огонек все это время висел перед ним, будто направляя путь, и только подойдя ближе, Макарин увидел маленькое забранное слюдой оконце и горящую за ним лучину.

  Над крыльцом была установлена потемневшая икона. Макарин перекрестился, толкнул дверь и перешагнул порог.

Его встретила темнота и запах горящих жировых свечей. Впереди он нащупал еще одну дверь. За ней было широкое помещение с низким потолком. В центре тлел открытый очаг, а на дальней стене висели десятки икон, освещенных толстыми зажженными свечами. Перед иконостасом он увидел стоящую на коленях фигуру в черном монашеском одеянии. 

  Пронесшийся из открытой двери ветер чуть было не задул свечи. Монах обернулся, не поднимая головы под надвинутым на лицо кукулем.

 

  - Проходи, странник, обогрейся, - его голос был спокойным и будничным. – Дрова рядом с входом, подкинь. Затухает. – И снова вернулся к молитве.

  Макарин набрал дров из сложенной у двери поленницы, подбросил в очаг. Его трясло.

  - Слева от тебя у стены сундук, - сказал монах не поворачиваясь. - На нем сложена одежда. Она конечно старая, но чистая и сухая. Не побрезгуй.

  Макарин поплелся к стене, на ходу скидывая заиндевевшее тряпье.