На закат от Мангазеи

  Макарин бросился к двери.

  Уже светало, холодный воздух был прозрачен, и верхушки деревьев розовели в блеклом небе. Воевода стоял у края помоста, широко расставив ноги, и держал самопал обеими руками. Саженях в двадцати, там, где лесистый берег ближе всего подходил к остаткам капища, тряслись кусты. Кокарев вновь спустил курок и содрогнулся от отдачи. Грохот выстрела разнесся над озером.

  - Вот, дьявол, - повернулся он к Макарину. – Ушел, подлец. Даже и не думал, что нужно дверь сторожить.

  - Оружие все на месте? - спросил Макарин.

  Воевода хмыкнул.

  - Конечно. Его-то я и сторожил. Думал, что с берега кто подплывет. А тут… Будем надеяться, что тварь сдохнет в лесу с голоду. Или окочурится от страха.

  - Я бы на это не рассчитывал, - тихо сказал Шубин, наблюдая за лесом. – Теперь нам надо быть вдвойне внимательнее. Не думаю, что Хоэр просто сбежит и про нас забудет. Не знал, что на нем быстрее, чем на собаке, всё заживает.

  Шубин поднял голову вверх, рассматривая низкое небо.

  - А вот это совсем некстати, - прошептал он, мрачнея. 

  С неба падали снежинки. Сперва редкие, маленькие, они легко кружились в безветренном воздухе, цеплялись за волосы и одежду и быстро исчезали на досках помоста. Потом их стало больше.

  - Первый снег, - сказала Иринья, прислонясь к дверному косяку. – Зима началась.

Глава 24

  Весь день они пробирались по заросшим протокам, перетаскивая лодку из одной узкой реки в другую, минуя озера и болота, огибая по широкой дуге Чернолесье. И весь день шел снег. Сизые тучи нависали над верхушками заснеженных сосен, промозглый холод пробирал до костей так, что приходилось по очереди греться у раскаленной чугунной печки, которую Шубин установил по центру лодки, рядом с мачтой. Ближе к вечеру снегопад кончился и, наконец выглянуло неяркое солнце.

  - Опять зима быстрая да ранняя, - сказал Шубин, растирая руки. – Еще листопада, считай, не было, а уж снег валит. Десять лет одно и то же каждый год повторяется, а все не привыкну. Раньше в здешних местах зима наваливалась медленно, нерасторопно. Давала время подготовиться. А теперь и лето короткое, и зима долгая да суровая. А весны да осени вообще нет. 

  - Это везде так, не только здесь. Даже в иноземных странах, - сказал Макарин.