Великий князь

Как же, ко мне в постель своего агента влияния пристроил! Прямо гений интриги, не меньше».

— Остальные ему завидуют, Димитрий Иванович. Ну, что поперед него не сообразили.

Зато у молодых княжичей да бояричей вполне хватило ума на то, чтобы организовать уже себе приятный ночной досуг. Раз их господин подобным образом развлекается, значит и им стало можно… Не таиться от него, как ранее. Разумеется, никакого насилия или принуждения не было — первенец великого князя Иоанна Васильевича в этом отношении четко всех предупредил.

Но зачем принуждать силой, если хорош собой, а в калитах полно серебра? Как правило, недавние полонянки довольно охотно соглашались согреть ложе в обмен на некоторую уверенность в будущем. Одним хватало десятка копиек, другим пары недорогих подарков, третьи становились дворовыми челядинками родовитых порубежников — в основном это были те из девиц, у кого не осталось ни дома, ни родных. Впрочем, хватало и таких, коим честь девичья была дороже серебра и сколь угодно сладких посулов…

— Бояричу Морозову его батюшка прислал редкий трактат об устроении каменных крепостей, дабы Ивашка поклонился им государю-наследнику.

А боярич того делать не торопится, засел в своем шатре и твой подарок читает!..

«Ну надо же. Родовитый боярич, и вдруг книгами интересуется?».

— Еще княжич Никитка Трубецкой с княжичем Ивашкой Оболенским местничать затеяли.

— Что не поделили?

— Кто из них более всего достоин стать твоим стременным.

«За-дол-бали!».

Выслушав тихий рассказ, как его свитские соревнуются в том, кто из них больше выпьет вина или перепортит девок, хозяин шатра хлопнул в ладоши — с тем, чтобы появившаяся красавица быстро налила в небольшой кубок слабенькой медовухи.

Которую затем и поднесла юному родовитому.

— Хвалю.

Осчастливленный похвалой и наградой, юный осведомитель незамедлительно отбыл прочь, дабы продолжать свою неприметную, но довольно-таки полезную для царевича деятельность. Дмитрий же скинул с себя летнюю ферязь и шелковый кафтан, довольно потянулся — и тут же ощутил, как девичьи руки начали мять его плечи прямо сквозь тонкую рубаху.

«Правильная и своевременная инициатива — тоже своего рода талант. Ох!».

Рыжеволосая Леонила удивительно быстро освоилась в роли наложницы — страстная и покорная ночью, услужливая и неприметная днем. А еще достаточно сообразительная для того, чтобы после первого же недовольного взгляда господина замолчать, и более никогда не упоминать княжича Горбатого-Шуйского.

— Гонец к государю-наследнику!..