Великий князь

— Джироламка Фракастов, говорено ли было тебе, что в державе отца моего повсеместно запрещено прижигать раны каленым железом, а так же лить в них кипящее масло?

Встав рядом с крайним шатром и совсем недалеко от группы юношей в дорогих одеждах, ногайский ясырь стал невольным свидетелем. Вернее даже слушателем — того, как старший из царевичей царства московского смывает кровь со своих холеных рук, попутно изливая гнев на низенького толстяка в заляпанном бурыми пятнами фартуке.

— La loro maesna…[11]

— Ты на русской земле, и говорить должен не как удобно тебе, холопу царскому, а как понятнее воям пораненным!

— Ваше высочество, дело не терпело промедления: ваш подданный истекал кровью, а микстура Аптекарского приказа, коей указано промывать столь глубокие раны, как раз закончилась…

— Довольно.

Протянув руку в сторону, Дмитрий чуть шевельнул пальцами — в кои тут же подали небольшой рушничок, а затем и перчатки тонкой замши.

— Смотри мне в глаза и ответствуй: вовремя ли ты в тот день послал ученика на склад за микстурой номер пять?

— Да, Ваше высочество.

— Не отливал ли ты какого из зелий для личного пользования?

Толстяк едва заметно вспотел, но голосом не дрогнул:

— Нет, Ваше высочество, как можно?

Натянув перчатки, царевич вновь отвел руку в сторонку — и итальянский доктор сглотнул, увидев, как доверенный слуга русского принца с почтением вложил в нее свернутый вчетверо кнут.

— Хочешь узнать, смогу ли я убить тебя с первого удара?

— Н-нет, Ваше высочество!.

Плетеная кожаная змея беззвучно стекла на утоптанную землю, а ученики почтенного медикуса, числом трое, дружно отступили от наставника на несколько шагов.

Щелк!

Слетела шапка-колпак иноземного врачевателя, сам он от неожиданности упал на пухлый зад — а у Еналея Табан-мурзы от резкого выстрела-щелчка вдруг заныли раны на ногах.

— Вот теперь ты ответил мне правду. Зачем отливал лечебные зелья?

От испуга и переживаний Джироламо Фракасто ответил на своем родном языке — правдиво, подробно и крайне многословно.

— Тебе платят серебром не за то, чтобы ты выведывал состав зелий Аптекарского приказа — а за то, чтобы ты учил врачевать раны от стали и свинца!

Отдав кнут обратно, царевич тихонько вздохнул, обронив что-то вроде — «беда с этими макаронниками».

— Если бы помещик Опашнев, коего ты вдоволь попотчевал каленым ножом, умер, то ты бы последовал за ним. Попытался бы кого лечить кипящим маслом, сам бы его выпил. А так… За кражу микстур — пять батогов.