Женщина с изъяном

Он произнес это так просто, без тени той иронии, что была в начале.

Король усмехнулся. Едва слышно, но так, как мог бы усмехаться обычный человек. Не монарх.

– Я пришел не для того, чтобы наслаждаться вашим унижением. После всех способов допроса, что к вам применили, я убежден, что вы либо вовсе не человек, либо в самом деле ни в чем не замешаны.

– А какой вариант вам нравится больше?

Даже во сне от самого вопроса и тона, которым он был задан, меня пробрал мороз.

Это совершенно точно был не Даниэль Лагард.

Или был вовсе не тот Даниэль, которого я, как мне казалось, знала.

Как ни странно, король не одернул его снова, не разозлился, не повернулся, чтобы выйти из камеры.

Напротив, его голос прозвучал задумчиво и очень тихо:

– Хотел бы я сам знать.

Даниэль, конечно же, услышал.

Не имея возможности видеть и слышать нормально, когда уши закладывало от непрекращающейся боли, а зрение было утрачено, с большой долей вероятности, навсегда, он подключил совсем иные резервы. Те способы взаимодействия с миром, о которых даже Его Величеству было знать ни к чему.

– Я просил об аудиенции, потому что мне показалось, что Вашему Величеству пришло время что-то мне сказать.

Это была уже даже не наглость.

Но и не бесшабашная отвага смертника.

Лагард знал, что делал, и король был почти что… восхищен?

Он снова прошелся по камере, все с тем же неподобающим ему любопытством оглядываясь по сторонам.

Сына заговорщика держали в подземелье, здесь не было окон и воздуха было очень мало.

Чудовищные условия для раненого.

Идеальные, чтобы тихо сгнить заживо или умереть от потери крови и заражения.

– Да, полагаю, вы правы, – когда король снова остановился перед ним, Даниэль открыл глаз, не тратя силы на слова попусту, но давая понять, что слушает очень внимательно. – Уезжайте, Лагард. Отрекитесь от имени, сломайте шпагу и убирайтесь из страны. Возьмите с собой золота вдоволь и преданных вам лично людей. Я знаю, что таковые есть. Вы молоды, у вас все еще будет.

Даниэль долго молчал. Со стороны могло показаться, что он впал в забытье или попросту потерял сознание, но король продолжал стоять, немного склонившись над ним, и ждал.

Лагард думал.

Последний, единственный, слишком опасный и живым, и мертвым Лагард.

Лагард, который теперь был унижен по-настоящему.

– Благодарю вас за оказанную милость, Ваше Величество, – выговорил он, наконец, и на губах его снова заиграла болезненная кровавая улыбка.