Женщина с изъяном

Едва ли они могли понять происходящее, но чуяли настоящую опасность почище животных.

Не оборачиваясь, я подняла руку, отправляя одного из них прямиком в каменную стену, и едва не задохнулась от запаха крови из его разбитого виска.

Не насмерть, но доживать свой век после такого удара ему предстояло плохо.

Я не видела, но почувствовала: второй мерзавец попятился, пытаясь выскочить из тупика. Мысленно пожелав ему споткнуться, я услышала слишком тонкий от ужаса и боли короткий вскрик, а потом полной грудью вдохнула одуряющее чувство абсолютной свободы.

Казалось, что на затылке у меня появились еще одни глаза, или…

Кроме меня и этих неудачников тут никого не было, но ощущение присутствия было настолько явным, что мне захотелось засмеяться. Как будто кто-то стоял рядом и помогал – смотрел за меня на то, что я не смогла бы вовремя увидеть, давал баланс для расчета силы удара, показывал, как правильно сложить кулак, чтобы он вошел подобравшемуся сзади здоровяку под челюсть как нельзя удачно.

Тот, кто затеял все это, некрасиво скреб белеющими от недостатка воздуха пальцами по земле, продолжал рвать воротник на своей шее.

Ничего не стоило бы добить. Просто не отпускать, позволить задохнуться.

Я вскрикнула от изумления, когда за горло схватили меня саму.

В тупике так никто и не появился. Даже ощущение того потрясающего присутствия пропало, но на шее словно лежала тяжелая и холодная рука.

Она не походила на удавку, не заставляла меня так же кататься по земле, задыхаясь, но держала уверенно и крепко.

Ровно так, как нужно было, чтобы заставить опомниться, прийти в себя.

Вспомнить, о чем я думала немногим ранее. Смогла бы или нет?..

Сходя с ума от страха за Даниэля и злости на себя, я едва не убила четверых человек.

Пусть и нельзя было считать их людьми, это оказалось так упоительно просто.

Скулящая у моих ног мразь распласталась рядом со своей все еще тлеющей сигарой, в нос снова ударила чудовищная вонь, и я бросилась прочь – обратно к людям.

Солнце уже почти село, последние пассажиры поднимались на корабль.

Замерев посреди толпы, я хватала губами воздух и не могла надышаться, потому что державшая меня за горло, как ошейник, сила никуда не девалась.

Это не было реакцией моего тела, уж точно не было наказанием свыше. Нечистый едва ли обратил бы свой взор на такую мелочь как я.

Это совершенно точно было посторонним вмешательством.

Не задумываясь о том, насколько странной могу показаться окружающим, я повернулась кругом, обшаривая толпу взглядом.