Женщина с изъяном

– Чуть позже, – Руперт же повернулся ко мне, допустив тем самым непростительную по общепринятым меркам фамильярность по отношению к своему маркизу. – Через час дома не останется никого, кроме нас троих. Или мне тоже стоит найти себе дело в городе?

Он выполнил мою просьбу быстрее, чем я смела бы ожидать, и я улыбнулась ему искренне.

– Благодарю. Думаю, вы можете остаться.

Очередной взгляд Даниэля ввинтился мне в висок, но я сделала вид, что не чувствую и не понимаю его удивления. Как будто готовность Руперта доверить кому-то его жизнь и его безопасность не казалась мне чем-то исключительным.

– Надеюсь, в то, что мне нужно знать, вы меня хотя бы посвятите.

– Обязательно, – ещё один короткий смешок, и Руперт направился к двери. – Я найду вас, когда всё будет готово, леди Даниэла.

Глава 8

Он действительно пришел за мной в библиотеку, как только в доме не осталось лишних ушей и глаз, и сделал это именно в тот момент, когда я испытала почти разочарование.

На книжных полках Лагарда не было ничего, способного вызвать хоть малейшее подозрения, даже справочника травника.

С одной стороны, это было именно то, в чем я хотела убедиться.

С другой… Я почти поверила, что нечто подобное имело место хотя бы со стороны Руперта.

Лишним доказательством тому, что я ошиблась, стало отсутствие на доме какой-либо защиты вообще.

Закончив с ней, я первым делом поднялась к себе, чтобы смыть с себя усталость после проделанной работы.

Даниэль приковывал к себе слишком много злых и злорадных взглядов. Слишком много людей хотели бы продлить его беды, чтобы насладиться ими или просто почувствовать себя счастливее на его фоне.

Отгородив его ото всего этого, я чувствовала себя так, будто вся вывалялась в черной, дурно пахнущей копоти или перепачкалась в грязи.

Едва ли он сам понимал, что высокие стены, большой сад и замкнутый образ жизни от подобного не спасают.

Даже после всего, что сделал и продолжал делать Руперт, люди оставались всего лишь мелочными и злыми людьми, особенно в таком маленьком городе.

Сослать маркиза Лагарда именно сюда, сделать его унижение достоянием общественности и предметом пересудов было жестоко. Едва ли не более жестоко, чем пытать его. Ослепить.

Я с некоторым удивлением поняла, что не знаю, когда и как именно Даниэль лишился глаза, но такая частность не меняла ничего.