Женщина с изъяном

– Всадник в черном плаще, – пожав плечами, Даниэль поднес стакан сначала мне, потом ему. – Маркиза запретила мне преследовать его.

– Маркиза все еще не торопится овдоветь, – я ответила резче, чем хотела бы, и напомнила себе сделать медленный вдох. – Но если так продолжится, боюсь, мои желания уже не будут иметь значения.

Вернувшись к окну, Руперт выглянул наружу, немного отодвинув край гардины.

Взволнованным или напуганным он не выглядел, и это только подтверждало сделанные мною выводы: этот человек способен убить изощренно и без сожалений.

– О том, чтобы обратиться в полицию, разумеется, не может быть и речи, – озвучил он очевидное.

– Как минимум, потому что вы оба не скажете их дознавателям ни слова правды, – запоздало поняв, что мужчины остаются стоять из-за меня, я нехотя опустилась в кресло. – Кому это выгодно?

– Не знаю, – Даниэль сел напротив, положил ногу на ногу. – Я не увлекался картами, не оставлял бастардов и никого не оскорблял.

– Кроме короля, – я поднесла стакан к губам, давая и себе, и им осознать предположение, на которое осмелилась.

Руперт развернулся, прошёл по кабинету, а потом прислонился бедром к краю стола.

Он молчал, но развить эту мысль был явно не против, и я немного развернулась к нему, чтобы видеть лицо.

– Люди в большинстве своём мыслят примитивно: если мужчина позволил себе жениться, значит у него всё хорошо. Сильный и богатый Лагард теперь никому не нужен.

– Не хотелось бы мне воевать с королём, – Руперт задумчиво улыбнулся и посмотрел на меня.

– Вы уверены, что это не за вами? Следуя вашей же логике, леди Даниэла: вы удачно вышли замуж, оставили прошлое в прошлом.

– В моем прошлом не было таких врагов.

Я ответила ему уверенно и тихо, и Руперт с пониманием хмыкнул в ответ:

– Я не мог не спросить.

– Разумеется. Кто наследует титул, если Даниэля не станет?

Они переглянулись с таким видом, словно этот вопрос ни одному из них не приходил прежде в голову, и я тихо вздохнула еще раз.

Очевидное стоило признать: Даниэль так и не привык быть маркизом, старшим и единственным Лагардом.

Пройдя через унижение и боль королевских темниц и опалы, он все еще не хотел расставаться с прошлым, в котором был всего лишь младшим сыном, мог учиться и путешествовать в свое удовольствие, предоставив другим заботиться о продолжении фамилии и её чести.

Его первым и самым серьёзным поступком в качестве главы несуществующей больше семьи стала женитьба на мне, но этого ещё не было достаточно.