Ротмистр Гордеев

- Должны быть в столовой. «Русское слово», «Харбинский вестник», «Биржевые ведомости», «Русский инвалид».

Отлично. Употребим время с пользой.

Употребил. Во-первых, продираться сквозь дореволюционный алфавит с его «ижицами», «ятями» и «фитами» - то ещё удовольствие. Во вторых, я всё-таки старлей-десантник, а не штабной аналитик, чтобы из разрозненных газетных статей всё на стопроц понять про этот «дивный новый мир».

Но, кое-что уяснил: здесь демоны существуют повсеместно: баньши и банники, овинники и привидения, русалки и кикиморы, лембои и упыри – в каждой стране свои.

Оборотня, вампира, водяного и трёх японских демонов я видел собственными глазами. Вся эта нечисть и нежить составляет около четверти имеющегося населения здешнего мира. И активно принимает участие в его делах.

При этом история, если и отличается от истории нашего мира, то в каких-то мелочах. А значит впереди унизительное поражение от японцев в этой войне, Первая русская революция, Первая мировая война, Вторая и Третья революции не заставят себя ждать.

И я двадцатипятилетний штабс-ротмистр, если уцелею в этой бойне, встречу их в самом расцвете сил. В 1914 году мне будет всего тридцать пять. Кризис среднего возраста, млять… Или получится что-то изменить в истории? Попаданец я или кто?

- Вашбродь! Господин штабс-ротмистр! – раздаётся за спиной радостное.

Оборачиваюсь.

В дверях столовой сияет, как начищенный пятак и такой же кругленький, рядовой - средних лет мужичок с вычищенным и отутюженным мундиром штабс-ротмистра – моим, выходит – в руках.

А мужичок, стало быть, Кузьма Скоробут, мой ординарец, которому тушка моя нынешняя обязана своим спасением.

Встаю навстречу, обнимаю малость ошалевшего мужичка. Он явно не ожидал.

- Вы чегой-то это, вашбродь?

- Врачи сказали, я тебе жизнью обязан.

- Они и не то скажут, трубки клистирные. Обычное дело солдатское. Сам погибай, а командира выручай.

- Ну, ты ж не погиб, Кузьма. А потому с меня тебе простава будет.

Улыбается уже от уха и до уха.

- А скажи-ка, братец… ты же не простой мужик – рядовой обученный?

- Так вы ж знаете, вашбродь… домовой я.

- Ты, Кузьма, не удивляйся, что я спрашиваю об обычных вещах. Меня при падении так приложило тогда, что память почти начисто отшибло. Тут помню, тут не помню… - не смог удержаться, и не вспомнить один из любимых фильмов, - Амнезия называется.