Хлеб печали

Хлеб печали

Станислава Радецкая

Предисловие. Эрнст-Хайнрих

Предисловие. Эрнст-Хайнрих

В таверне было шумно и пахло пригоревшим гороховым супом, поэтому они сразу приказали слуге подать пиво в маленькую каморку наверху. Никто не смел преграждать им путь, пусть они и не просили об этом – люди избегали привлекать к себе особое внимание тех, кто занимался делами опасными и тайными: одно неверное слово, один взгляд – и как знать, что решат о тебе добрые господа инквизиторы? Никому не хотелось оказаться перед святым судом, и хоть не было еще случая, чтобы охотники за нечистью хватали людей без доноса, все же лучше было не рисковать.

Их было двое: один из них, коренастый и крепко сбитый, уже начал седеть, второму же едва исполнилось двадцать, но он был так хмур и так серьезен, что это прибавляло ему добрый десяток лет. Когда мрачный слуга в засаленной куртке усадил их за повидавший виды стол и поставил перед ними кружки с пивом, коренастый дал ему свеженький талер с гербом императора и наказал не беспокоить лишний раз.

- Рассказывай с самого начала, друг мой Эрнст-Хайнрих, - обратился он к своему молодому товарищу, гулко хлопнув по столу, как только слуга оставил их. – Не каждый день я слышу, что в нашей Империи ловят оборотня, да еще и посреди города! Этот тоже из тех, кому дьявол смутил разум и заставлял подстерегать добрых христиан, чтобы пить их кровь?

- Не так громко, - попросил юноша. Он слегка покраснел, будто от смущения. – К чему будить нездоровое любопытство у тех, кто может нас услышать? Я еще не знаю толком, в чем он виновен.

- А что говорит сам доносчик? – жадно спросил коренастый, крепко схватившись за кружку. Пиво Эрнста-Хайнриха осталось стоять на столе. Он не был охоч до выпивки.

- Пока не проявил себя, - ответил Эрнст-Хайнрих. – Меня это смущает. Барон фон Ринген – тот, кого мы поймали – довольно-таки богат, и его имущество стоит немало… Если доносчик хочет получить свою долю, самое время заявить о себе.

- Вероятно, он боится, что его тоже привлекут к суду. - Коренастый прикрыл глаза и отпил глоток. Кончик его носа, похожий на каплю, порозовел. – Или его пугает, что придется иметь дело с друзьями барона. Знаешь, мне удивительно, - вскричал коренастый и взмахнул кружкой, - что ты этого не боишься! На твоем месте я был бы осторожней и не рвался за еретиками, у которых есть имя и влияние.