Страх Ирода

Ты же сам не дал заткнуть глотки семье скорняка! Они воем по своему поганцу подняли тут всех!

Сарра хотела приподняться, сказать, что они ищут не там, но сердце тяжело дернулось у нее в груди,и губы не послушались, немея.

Кто-то затормошил ее, причиняя новую боль в ребрах, Сарра открыла глаза – и зажмурилась – ее сжимал такой же воин, только туника была красной, а доспехи богаче. Что-то его чернобородое лицо ей напомнило, что-то давнее.

- Сарра, это я, Марк, Симона брат! Очнись! Марк, я к вам за смоквами лазил, и ты пожаловалась отцу! Ну, вспомни же! Где Тавифа? Я спасти их хочу! Где мой племянник, Исаак?

Женщина открыла глаза, с пепельным лицом прошептала:

- Ты… Тавифа…

И смолкла.

Марк бережно опустил легкое тело наземь – ему уже случалось видеть это последнее содрогание у смертельно раненых.

Мгновение он просидел над покойницей, потом вспомнил единственную возможную дорогу, к реке, к пещерам, там они играли детьми, в восторженном страхе заглядывая в глубины земли.

Он вскочил на вороного, пришпорил – добрый конь прянул послушно.

Может, он успеет догнать – собственная жизнь уже не казалась Марку важной, и царский гнев не пугал.

Он миновал последние дома улицы, копыта с хрустом ударили в каменистую дорогу. Иногда Маркувиделась впереди фигурка в сером, с ношей на руках. Он понукал и так вымотанного коня, и тогда бедный черный зверь начинал всхрипывать, осекаясь.

4

Тавифа разбила ноги, и, в довершение всего, потеряла сандалию – пока искала, Исаак вырывался и ревел, казалось, так оглушительно, что услыхали бы все солдаты в округе.

За плачем сына она не услышала сперва глухой шум впереди – баритон водного потока с гор.

Почти здесь она тогда подвернула ногу, а Симон нес ее на сильных руках – вся их совместная коротенькая жизнь, радостная и светлая, будто придала ей сил. Если понадобится, она будет драться за сына, пока ее не убьют, как ливийская львица.

Вода сверкала на солнце, обегала камни. Кусты хоть немного скрывали Тавифу от глаз. Пещера маячила совсем близко, еще двести, триста шагов…

Конский топот и грубый голос за спиной:

- Лови эту тварь! Уходит!

От ужаса женщина рванулась вперед, но оступилась на предательском скользком камне, упала, только успев смягчить своим телом удар для сына.

Покрывало сорвала с ее головы жесткая рука, потом звякнула сбруя, конь остановился. Она все прижимала к груди хнычущего ребенка.

Та же рука рванула Тавифу за волосы, потом, жестоким ударом в лицо, солдат в зеленом отбросил ее, вырвал дитя.