Каменное сердце и мастер Гонтье

Просто, кто должен, останутся в плюсе.

– Франция, верно?

– Франция в первую очередь.

– А что скажет король?

– Король согласится.

– Ваш отец?

– У вас плохая память, мастер Гонтье. Филипп сказал вам, что в это дело я ввязался лишь чтобы насолить любезному батюшке. Не люблю быть в тени. А он души не чает в этом рохле Людовике.

– Стать наследником Франции – неплохой скачок из тени.

– Вас не обидит не только король. Вас не обижу и я. Итого: вдвое больше людей.

Пьеру подумалось, что зря он тогда связался с Лакомбом.

Каморка казалась маленькой. Будет нужно – здесь его и убьют. Наверно, зря он приехал в Париж.

– И ради этого вы готовы жизнью рискнуть? Лечь под нож в этой дряхлой лачуге? И даже если выживете – без сердца останетесь? Не слишком ли большая цена? Остаться с булыжником между ребрами?

Клод Мариньи улыбнулся широко и стал похож на мелкого хищного зверя.

– Мастер Гонтье. Если бы я верил во все эти штучки, я бы первый похлопотал о вашем костре. Ваше счастье, что я скептик до мозга костей.

Потому предлагаю – не морочьте голову королю. Я дам вам полсотни денье – я не обманываю, они здесь, прямо при мне – и никаких ножей, мастер Гонтье, никаких ножей. Никаких ваших фокусов. За всю вашу жизнь вы не получили бы столько монет.

Гонтье смотрел на мешочек зеленой ткани на своем пыльном столе. В тусклом сумрачном свете вроде виднелся блеск серебра. Семья Мариньи настолько богата, что человеку-с-кольцом нет смысла предлагать ему фальшивые деньги.

– Полсотни денье, – осмелился он.

– Столько стоит ваша верность или моя?

Улыбка стала чуть шире. Оттого и немного чуднее, страшнее.

– Вы не праведник, мастер Гонтье, не богослов, не благородный рыцарь и даже не невинная девственница. Вы забулдыга, обманщик и пьяница, и у вас есть цена – существенно меньше той, что я сейчас предлагаю. Не вам говорить мне о верности. И не вам по силам быть мне врагом. Прислушайтесь к здравому смыслу.

Пьер слушал человека-с-кольцом, все слушал, потом наклонился, присел на корточки и стал рыться в ржавом, пахнущем тиной ведре.

Найдя то, что нужно, он улыбнулся и выпрямился.

– Держите, господин Мариньи, – он вложил в руку гостя что-то большое и склизкое, влажное, он чувствовал пальцами тонкую, но грубую нитку. – И ответьте – кто теперь морочит голову нашему королю.

Человек-с-кольцом с омерзением глянул на мокрый ком у себя на ладони. Это была обычная крупная бурая жаба из мелкого прудика в паре улиц отсюда.