Скандальный брак А.Е.

И, надеюсь, что за эти три месяца, что мы проведем вместе, ты будешь так любезна, что не станешь ничего пытаться менять.

Дернула плечом.

– Как будет угодно. Марк.

Хочет есть в стиле хоррор? Пожалуйста! У нас, вон, тоже есть любители всяких ужастиков. Я, конечно же, не разделяю подобных пристрастий, но потерпеть смогу.

Хотя, это больше я так себя успокаивала. Мне было страшно. И неуютно. А еще из головы не шла та самая хрустальная статуя... Как бы спросить о ней поподробнее?

– Так и будешь стоять? Или все же присядешь? – немного насмешливо поинтересовался мужчина, видя, что я замешкалась у порога.

– Я просто задумалась, – быстро ответила я.

Я не заметила на столе никаких тарелок или блюд, даже столовых приборов и салфеток не было, но все же я села, заметив, как на лице у мужчины появилась довольная улыбка. Хотя, в сочетании с его хищной внешностью, она больше была похожа на оскал.

– А... Где еда? Ты же не собираешься заморить меня голодом, нет? – немного нервно спросила я, надеясь, что это прозвучало как шутка, а не как реальные опасения.

Потому что нервничать мне действительно было из-за чего! С каждой секундой пребывания в этом замке я все больше убеждалась в том, что слухи и людская молва ни капельки не преувеличили, и мне действительно повезло оказаться сейчас наедине с очень страшным и жестким человеком.

– Мы соблюдаем традиции. Знаешь, я считаю их важными... Моя семья хранила их веками, – бархатный и тягучий голос, обволакивал, словно ядовитый туман.

– Это прекрасно! – натянуто улыбнулась я. – А в чем они заключаются?

– Избранница главы рода, впервые оставшись на ночь в замке, должна разделить с ним трапезу. Готовится особый список угощений... И уже несут первое из них.

– Разве это не называется обычным ужином? – спросила я.

– Нет, если вы едите одно блюдо на двоих. К тому же, весьма специфическое... – уклончиво ответил мужчина.

А уже очень скоро, когда это самое блюдо принесли, мне только и оставалось, что, вжавшись в спинку кресла думать о том, что я действительно должна буду это съесть.

Это была какая-то крупная хищная птица, запеченная на блюде прямо в оперении со стрелой в груди. Это было настолько невыносимое зрелище, что я, не в силах смотреть, отвернулась.

– Я не голодна, – выдавила из себя я.

– И все же приличия моего дома ты обязана соблюсти, Настенька, – мое имя в конце его фразы было произнесено как-то уж через чур ядовито.