Завтра будет лучше

Однако свобода своевольного Руфино длилась ровно до того момента, покуда черти не занесли его рыжую морду в лавку к травнице, что слыла городскою ведьмой. Увидав подходящий материал для проведения эксперимента, она победоносно засмеялась и заботливо предложила молодому коту мисочку молока. Дважды упрашивать его не пришлось. Вечно страдающий голодом, он выпил еë до дна, не придавая значения горьковатому травянистому привкусу.

Однако только Руфино принялся умываться после щедрого угощения, он с изумлением обнаружил вдруг, что окружающая обстановка вокруг изменилась.

Предметы сделались меньше и будто бы приняли другой, непривычный вид.

— Ещë что-то да может старая Крудельта! — победоносно взвизгнула ведьма, оценивающе осматривая худощавого молодого человека, который получился из неприглядного бродячего кота.

Долго обучала колдунья своего нового подопечного прямохождению и человеческой речи, но стоило ему освоить эти нехитрые навыки, сделалось невозможным отличить его от обычного представителя грешного людского рода.

— Верни мне свободу, обрати котом! — Настойчиво твердил юноша из дня в день. — Не желаю быть человеком; это скучно и мерзко!

— Чем не нравится тебе твоë тело? — Отвечала хозяйка лавки. — Ранее ты не имел дара речи, а сейчас в состоянии возражать и высказываться, как сочтëшь нужным.

— Ранее я мог проникать туда, куда людям дорога закрыта; мог наслаждаться свободой в полной мере еë проявления.

Колдунья недовольно приложила пальцы к виску. Действительно: с появлением Руфино зоркие глаза подельников Святой инквизиции начали сверкать в еë сторону пуще прежнего. Сослать бы этого мальчишку подальше от своего дома, но так, чтобы не нарушить хода эксперимента.

Частично великодушная ведьма вернула несчастному его истинный облик, но свободу, как выразилась она, за ретивый норов, забрала насовсем.

III

«Проклятая ведьма», — помышлял юноша, сидя всë в той же смиренной позе у своеобразного каменного входа в древние чертоги, — «теперь я не кот, но и не человек. Ты заслала меня в этот зелëный край, чтобы уберечь свою седую голову от косых взоров инквизиции. Трепещи же, если я разорву связь с этим гнусным местом и по досочке разберу твою грязную лавку».