Новогоднее чудо

Женя, накинув старое драповое пальто и опоясав его потрёпанным армейским ремнём, медленно побрёл в сторону выхода из квартиры. Схватившись окоченевшей ладонью за дверную ручку, наш герой хотел было покинуть прихожую, как вдруг он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Холод… Обжигающие ручейки пота в перемешку с лёгкой дрожью пробежали по спине. На мгновение обернувшись назад, юный комсомолец встретился с обезумевшим взглядом своего младшего брата. Тот исхудалой трясущейся ручонкой показывал на ремень, облизывая обветрившиеся на морозе губы.

– Оставь, Жень… – жалобно проскулил мальчик. – Жень… Я ведь только кусочек… Жень, пожалуйста…

– Боря… – дрожащим голосом промямлил наш герой, схватившись за ремень и медленно попятившись в сторону лестничной площадки.

– Женя, дай… Женя, дай покушать… – продолжал жалобно скулить Борис, словно голодный хищник медленно подкрадываясь к брату. – Я же только немножко… Совсем чуть-чуть…

– Боря, я скоро вернусь. Обещаю, – холодно выдавил на прощание юный комсомолец и, скрывшись за дверью, быстро захлопнул её.

Отдышавшись и немного придя в себя, Женя поправил задрипанную шапку, прижался спиной к двери, обхватил лицо руками и еле слышно зарыдал.

***

Ещё в мирное время, когда май вовсю резвился в парках города на Неве, дорога до Медного всадника занимала у Жени от силы минут десять, не больше. Провожая своего брата в школу на протяжении нескольких лет, наш герой выучил маршрут наизусть и иногда сам с гордостью удивлялся, когда первым приходил в ещё пустующий институт.

Теперь же этот привычный маршрут давался ему с трудом: ноги еле-еле несли его вперёд, шкрябая по занесённым снегом тротуарам. Жуткий голод и обжигающий мороз высасывали последние крупицы сил из его тела, и лишь мысль о том, что на пункте ПВО ему дадут крошечные четыреста грамм хлеба, которые будут спасать ему жизнь в течение следующего дня, грела душу исхудалого комсомольца.

На безлюдных улицах неподвижно застыли трамваи. Впереди виднелись тёмные очертания замаскированного шпиля Петропавловского собора, окруженного мощными равелинами Петропавловской крепости. В канун Нового Года в городе было необычайно тихо – лишь приглушенный, размеренный стук метронома, доносившийся из рупоров на тёмных углах зданий, нарушал тишину предновогоднего вечера. Детские ёлки закончились ещё днём.