Как я честь Ансельма защищал.

К слову сказать, доехать нужно было всего-ничего, лишь до дверей пролета больничной лестницы, однако что-то пошло не так, или, вернее сказать, мой Ансельм опять с лихвой переусердствовал… Нет, домчать до финиша он меня домчал в полной целости и сохранности, а дальше… Дальше я уже покатил самостоятельно, пересчитывая спиной ступеньки больничных пролетов, а выкатив в коридор первого этажа, пулей вылетел на улицу и резко затормозил, очутившись носом и всеми остальными частями в аккурат в цветочной клумбе.

Ощущая спиной неимоверную тяжесть перевернутой каталки, я вдруг подумал: «А для чего я, собственно, пристегнулся?» и тотчас же отстегнул страховочные ремни с груди. Понимая, что падаю прямиком в колючие кусты роз, я сто раз пожалел о том, что отстегнулся, в это время ко мне подбежали озабоченные охранники, мой Ансельм и Обгалдырь со своим Свиномерком и кое-как, впятером, вызволили меня вместе с каталкой из всекалечащего цветочного плена.

Как после выяснилось, со слов уже пьяных с усмерть Обгалдыря, его Свиномерка и моего перепуганного насмерть Ансельма, я крепко сломал себе лодыжку. Тотчас же Обгалдырь со Свиномерком приговорили меня лежать на вытяжках в чем мать родила в течении недели, а там они еще посмотрят и, с яростным остервенением оттолкнув в сторону Ансельма, было принялись приводить свой жуткий план в исполнение, но тут подал свой решительный голос я.

В итоге, получив требуемые бинты и яичное тесто, на протяжении всего последующего часа я щепетильно-туго бинтовал свою разнесчастную лодыжку, которой с лихвой досталось, если не считать в усмерть расцарапанных шипастыми розами лица и рук.

Весь последующий остаток смены я геройски выдержал, стоя на обеих ногах и запудрено-напудренным лицом, правда, пациентики невольно крестились при виде меня такого, однако пущего виду не подавали.

Ближе к вечеру я, все-таки, сдался и, свалившись носом в свою прикабинетную кушеточку, принялся со всей дури бить атласную подушку, умоляя Ансельма вшпиндехать мне обезболивающую суппозиторную свечку. Без всяческого промедления тот исполнил мой слезный приказ, причем сделал это весьма деликатно и очень даже приятненько.