Моё же сердце у тебя в груди

Реплику свою, к тому же, он почти пропел, и продолжил что-то напевать под нос, наполняя бокал, так что Кая мысленно повысила предполагаемые масштабы его пока неизвестного ей предприятия.

— Дитрэн! — недовольно пресекла она его попытку уйти от ответа.

Пригубив напитка, он с тонкой улыбкой, наконец, признался:

— Сегодня ко мне подходил господин Се-Грати…

Брови Каи поползли вверх: сей господин был известен как основной её политический противник внутри Райанци, и было решительно неясно, какое дело у него могло образоваться к её мужу.

Блаженно прижмурившись, Канлар пояснил:

— Я позволил себя завербовать.

Несколько секунд Кая просто глупо моргала, разглядывая блики свечного света на его бокале и пытаясь осознать то, что он только что произнёс.

Позволил себя завербовать… её политической оппозиции?

Её муж, король-консорт Райанци… позволил себя завербовать оппозиции??

Мысль эта никак не укладывалась в её голове.

— Я, конечно, поставил обязательным условием своего сотрудничества прекращение той подрывной деятельности, которую они ведут среди нашей молодёжи… — продолжал рассказывать Канлар.

На лице его довольство собой проступало тем яснее, чем дальше он говорил. Он, положительно, был бесконечно доволен собственной интригой и находил её максимально удачной. Став агентом оппозиции, он будет теперь в курсе их основных планов, а также сумеет вовремя пресекать некоторые особенно нежелательные проекты! Можно ли было придумать лучше?

Королева, разумеется, его торжества не разделяла.

Королева, по правде сказать, была настолько глубоко шокирована таким неожиданным предательством, что даже потеряла дар речи, поэтому у Канлара было ещё минут пять, чтобы расписать все выгоды этого сомнительного предприятия и поделиться подробностями своих планов.

Наконец, он отметил, что жена явно не разделяет его восторгов.

— Вы чем-то недовольны? — иронично спросил он, уверенный, что решил всё лучшим из возможных способов, и что у Каи попросту не может быть разумных возражений против его гениальной инициативы.

Слегка кашлянув, королева отозвалась тоном ещё вполне приемлемым:

— Это совершенно недопустимо.

— Дорогая моя! — поднял брови он, недовольный таким откликом, и отставил бокал на буфет.