Звездный Мост

Некоторые в ужасе уезжали из города, растекаясь по глухим заокским деревням, затем неожиданно возвращались, пытаясь наладить прежнее бытие, однако не выдерживали растущего напряжения и вновь срывались с насиженного места, а на их место прибывали беженцы из обреченных низовых хуторов.

Роман Ингваревич наотрез отказался оставаться в Рязани. Нехотя дав короткую передышку людям, накормив и напоив коней, он твердо надумал вернуться с дружиной в Коломну и оттуда обратиться за помощью к Великому князю.

Уходили налегке, без обозов, взяв только запасных коней, навьюченных мешками с солониной и сухарями.

Скрепя сердце, собрался в дорогу и Василько, у которого от ростовской сотни осталось лишь тридцать измотанных боями дружинников. Василько настойчиво уговаривал хозяина Мышграда идти с ними, но тот неожиданно отказался, чем вызвал поистине бурю смятения в душе ростовского князя.

Решив проститься, Василько отправился на поиски старшего товарища и вскоре обнаружил его в просторной трапезной детинца. Вольга, облаченный в светлую тунику, хрустел квашеной капустой и солеными огурцами, жевал вареные яйца, не забывая прикладываться к глиняной кружке, полной шипящего кваса.

Рядом сидел распаренный Вадим и пил красное вино из серебряного кубка. На соседней скамье дремал вполглаза Бесник, зажав в кулаке недоеденную ржаную горбушку.

Вольга обрадовался приходу ростовского князя, приветливо махнул ему рукой, приглашая к столу. Василько присел напротив, благодарно кивнул Вадиму, налившему ему в кубок рубинового алустонского вина, потом осторожно спросил:

− Не передумал, Милославич? Сам ведаешь, из Рязани вскоре выхода не будет.

− Ведаю! − старательно жуя, согласился Вольга.− Но покамест я нужен тут.

− Пропадешь,− с тоской сказал Василько.

− На все воля Божья,− улыбнулся в пенные усы Вольга.− Авось выкручусь!

− А убьют тебя − что станется с Мышградом? − жестко спросил Василько, поставив на стол недопитый кубок.− Ты подумал об этом, Милославич?

У Вольги на короткий миг затуманились его ясные глаза.

Он протянул дрогнувшую руку к кубку Вадима и, облизав языком потрескавшиеся губы, сделал долгий глоток, а потом изменившимся голосом ответил:

− Подумал… Жаль Машку, сынка, град вольный − дело мое заветное, милое сердцу. Ты пойми, княже, чем меньше степняков до берегов Влги живыми доберется, тем легче будет давать отпор там, у порогов наших родных домов.

− А дядя Ярослав? − неуверенно сказал Василько.− Неужто не поможет?

Вадим с явным сомнением молча покачал головой.