Звездный Мост

На то есть высший суд, что будет справедливее земного!

В распахнутые ворота детинца осторожно вошли четверо дружинников, с великим почтением держа на плечах носилки с телом Феодора. Позади них с непокрытой головой шел Роман Ингваревич, задумчиво мявший в руках лохматую папаху.

Приметив на подворье Вольгу, коломенский князь направился к нему и, подойдя вплотную, негромко сказал:

− Милославич, из Рясска люди прибыли! Оставили татарве поселок… Пара сотен всадников и пятьсот селян с дитями, скарбом и скотиной.

Много хворых… Худо!

− Выводи войско, княже! − почти попросил его Вольга.− Иначе дружины падут духом, и мы застрянем тут навеки! А ряссцы покуда пусть остаются в запасе, под началом воеводы Вадима. Пусть отдыхают, ибо вскоре придет и их черед!

* * *

Чем ближе были полуденные рубежи, тем лиственнее становился лес, следы же надвигавшейся беды проступали все более отчетливо. Рязанская земля опустела, ратников встречали брошенные хутора и веси, дымившиеся угольями недавних пожарищ, и трудно было понять − свои ли селяне пожгли, отступая, родные хаты, или тут успели пошакалить летучие ордынские отряды.

Ежедневно с безрадостного серого неба вяло падали крупные хлопья снега, а безлунными ночами ликовала вьюга, заметая осиротевшие подворья с порушенными палисадами и вздыбленными лапами колодцев-журавлей.

Войско остановилось недалеко от истока узкой в этих местах реки Воронеж, заняв протянувшуюся вдоль русла гряду невысоких холмов, где решено было поджидать неприятеля.

В русский лагерь начали стекаться разведчики, посланные в тайные дозоры еще покойным Феодором. Они прибывали к шатру, в котором расположился Вольга, корпевший над картой Рязанской земли, искусно вычерченной на широком листе пергамента.

Вольга дотошно расспрашивал пришлецев, хмурился, делал пометки на карте, задумчиво читал берестяные грамотки с донесениями от порубежников, продолжавших неусыпно наблюдать за постоянными перемещениями Орды.

Картина получалась довольно удручающая: войска Бату-хана вгрызались в пределы Руси оскаленными саблезубыми пастями отдельных клиньев-орд, растянувшись вдоль полуденной границы на сто пятьдесят верст − от верховий тихого Дона до топких берегов извилистой Цны, терявшейся в трясине мордовских болот.

Вскоре появились пленные степняки, от которых удалось выведать более точные сведения. Среди опрашиваемых оказался добровольный перебежчик Арслан, в прежние годы мирно торговавший с рязанцами в городке Ельце.