Эра Водолея

Случайность? Или пророческий дар художницы? Я всеми фибрами души ощущаю тайну. Интересно, почему именно сейчас, а не днём раньше или позже, в моей жизни появились картины Таскани? Я чувствую связь. Но, чтобы делать выводы, нужна информация. А пока я лишь фантазирую на темы, навеянные великолепными работами мастера.

***

Когда я появился в арестантской, девушки лежали на койках. Но стоило приблизиться к решётке, красавицы тут же сели и уставились на меня. Гетти, вероятно, дремала. Глаза слегка покраснели, а съехавший бант, казалось, вот-вот упадёт.

Лесиль словно застывший манекен. Если б не увидел, как встаёт, решил бы, что так и просидела на койке. А Стефания Кельни – Снежная королева, вновь уставилась на меня прямым взглядом, каким мужчины бросают вызов сопернику. Ну и темперамент.

– Вы можете не беспокоиться и дремать, – сказал я девушкам. – А я буду вас по одной поднимать и выводить на прогулку.

– И не надоело вам, лейтенант? – бросила Стефания. – По часам ночь, а вы не прекращаете работу.

– Хочу вас освободить. Да и когда ещё я мог бы прогуляться по городу с такими красавицами?

– Признайтесь, лейтенант, вот главная причина, из-за чего вы держите нас. А? Я не права? – ухмыльнулась Гетти.

– Ну, я ведь мужчина. И мне не чужды обыкновенные человеческие желания.

– И с кем из нас вы хотите прогуляться? – выгнув спину, Гетти выпятила грудь. – Кстати, лейтенант, куда вы деваете женщин? Признавайтесь. Ещё ни одна не вернулась.

– Морожу в холодильнике. А когда достану….

– Фи, какой вульгарный, – скривилась Гетти. – Мог бы придумать что-нибудь поинтересней. А то мы испугаемся, и не захотим гулять с каннибалом.

– Ваше дело, – усмехнулся я. – Но, я не против. Можете оставаться. Я буду изредка беседовать с вами. А когда закончится контракт, передам следующему полицейскому.

– Ну, уж нет! – едва не зарычала Стефания. – Уж лучше прогулка с каннибалом, чем ещё один день в камере.

– Тогда выходите, – наконец, решился я с кандидатурой.

Снежная королева степенно поднялась с таким видом, будто встала с царского ложа, и направилась к двери.

Широкая цепь на груди мерно колышется в такт шагов. А замшевые сапожки маршируют, словно на плацу, каблучками выбивая чёткий ритм.

– Ну, а вам, – обратился я к оставшимся девушкам, – придётся ещё подождать. Я хочу извиниться, что запер вас. Но вы, честно говоря, не оставили мне другого выхода.

– Нет-нет, лейтенант, извинения не прокатят, – игриво заявила Гетти.