Ближе к свету, ближе к теплу

Если подойти к самому краю и, держась за колья тына, глянуть вниз, то вся Упырицка гора ляжет, как на скатерти. Мирча, ясен свет, подошёл и глянул. Высоты-то он не боялся: чай, всю жизнь на ней прожил. А вот того, что ждёт завтра…

Снова засопев, Мирча напомнил себе, куда и зачем шёл. Вот ведь удивительно: сколько всевозможных дел, обязательно интересных и увлекательных, отыщется по пути, когда путь ведёт в церкву! Её он тоже не страшился, но это в обычный день. Сегодня же сложенное из светлого камня здание казалось мертвенно-бледным.

А ещё и снег, ровно саван. Бр-р.

Загребая опанаками, Мирча уткнулся лбом в ворота притвора. Постоял, сопя всё громче. Потёр щёки варежками, чтобы не кололо морозцем. Развернулся, подпёр дверь спиной. Посчитал прицерковных воронов, рассевшихся на тыне чёрными куклами. Снова посчитал, в обратную сторону. И ещё разок. Быстро заканчиваются, туши клювастые. Один из воронов, похоже, услышал, что Мирча о них думает, сипло рыкнул в ответ, блеснув глазом. Ну и пожалуйста. Ну и не надо.

Ну и вообще он здесь не за этим.

Дверь скрипнула, и Мирча чуть не влетел в притвор спиной вперёд. Точнее, именно что влетел, но был вовремя пойман за башлык. Сходил, называется, в церкву, ко Взирающему в гости. Вот было бы позору с шишкой на темечке!

Молодой жрец, уберегший мирчеву голову от встречи с полом, улыбался, искря светлыми-светлыми, как летнее небо, глазами. Не издевательски, не ехидно, а словно обещая: «Никому не скажу». Мирча тут же поверил. Ведь не абы кто, а целый жрец. Ему вся гора верит.

— Знаешь, — говор у жреца едва уловимо «гулял», намекая, что тот не коренной упырянин, — я всегда поражался, насколько у вас простые нравы. Там, откуда я родом, ни один мальчишка по доброй воле в храм не пришёл бы. Даже на обязательные службы порой не затащить бывало.

Он улыбнулся шире, намекая, кто был тем самым мальчишкой. Мирча не сдержался, фыркнул:

— Ну и глупо, — потом вспомнил, как говорили старшие: — Ближе к Взирающему, ближе к свету. А свет — это тепло, это радость. Без радости и тепла какая жизнь?

— Разная, — подмигнул жрец.

— Строго между нами и по большому секрету: есть много под небом стран и земель, и в каждой свой обычай. Где-то Взирающего зовут иным именем. Где-то чтят наравне с прочими силами, не выделяя особо. Где-то вообще не слышали про такого. Но и там есть жизнь, и тепло, и радость.

Солидно кивнув, Мирча изобразил полное согласие, хотя в глубине души остался возмущён. Впрочем, жрец, судя по всему, кивком не обманулся.