Странствие духа

Авлан тоже боялся: не становится ли он похож на чёрного орла — любителя войн? Вроде бы нет: тот наслаждается кровавыми битвами, а он, Авлан, хочет их прекратить… На словах красиво, а что на деле получится? Цена-то этой войне — жизни человечьи.

Так и сяк в мыслях крутит Авлан всю эту историю: выходит, что ни делай, а Урэн снова нападёт. И что с того, что нападёт, быть может, в этот раз не на баягиров? Или это не его дело? Он ведь дух баягиров, а не всех людей по всем здешним рекам. А если все прочие люди, род за родом, погибнут? А если с их гибелью Урэн станет ещё сильнее? А если он не тронет пока всех баягиров, а подкараулит сперва их шаманку?

Вот так и скакали в авлановой голове думы, а выходило одно: драться придётся.

И это будет не та лихая драка, в которую рвалась сестрица Нюрилкан. Впереди изматывающая война, где одним наскоком не много-то выиграешь. Тяжесть ложится на плечи, всё равно, бурундучьи ли, медвежьи…

— Как же ты хочешь приготовиться?

Повезло ему всё-таки с женой: не хнычет, не причитает, не зудит над ухом — сразу к делу.

Иногда Авлану думалось: а та, небесная, смогла бы быть такой? Эх… да что гадать, пролитого не поднимешь, былого не поправишь.

— Люди должны быть готовы, а чтобы они не были без всякой защиты перед силами духов — им нужны покровители. Пускай в каждом роду будет свой, а вместе пусть подчиняются мне.

— А ну как не захотят?

Авлан понял, что усмехается совсем как Нюрилкан, когда та задумывает пакость:

— Пусть попробуют обойтись для начала своими силами.

А как прижмёт — сами прибегут!

Синильгэ обхватила его лапками, прижалась носом к носу. Эх, не хватает человечьих рук, всё-таки в зверином обличье по-настоящему не обнимешься…

— А где же взять-то столько духов-покровителей? Не заставлять же приносить жертвы…

— Ещё не хватало! — рассердился Авлан. — Мы уж учёные, знаем, что бывает с этими жертвами. Нет, тут иначе надо… А вот как иначе — этого я, родная, пока не придумал. Можешь смеяться над глупым мужем.

Но Синильгэ смеяться не стала:

— Трудное дело! Ведь все духи должны быть в родстве со своими родами.

— В родстве… — Авлан изо всех сил старался ухватить мелькнувшую в голове мысль, будто горностай — бегущую мышь. — В родстве! Молодец, жена, мудрая ты у меня! Будут им духи, что с родами в родстве.

*

Шесть родов собралось прошедшей осенью на Шилке. Многие семьи тогда сговаривались о будущих свадьбах. Парни — баягиры и вокараи, девушки — разные: манягиры и килягиры, улэгиры и ингилагиры.