Великий хиропрактик: начало.

При всем при том, мой заботливый родитель, за частым неимением под рукой тех самых чудо-лекарств современности, а также шовно-перевязочных материалов на поле боя, частенько использовал самые примитивные сподручные средства, такие как соленые повязки, порох, огонь, кровоостанавливающий тысячелистник, болотный сфагнум, общеукрепляющий лимонник… И это спасало жизни многих израненных солдат! Моя же горячо любимая маменька всецело верила в целебную силы природы, и природа действительно ей помогала! В наш век, когда медицина неумолимо несется в пропасть нещадно-алчной фармацевтики, людей излечивает лопух и подорожник! Парадоксально, но факт!

В свою очередь, я наивнимательнейшим образом изучал фармакогнозию и был более чем хорошо знаком со школой траволечения, даже больше, чем с костоправным делом.

С самого моего детства… Позднее я уже самолично вовсю штудировал фармакопеи, уделяя основное внимание лекарственным средствам растительного происхождения.

Итак, сопоставив кое-что с кое-чем, я приступил к самым решительным действиям.

Как раздобыть крайне необходимое, не имея возможности выйти на улицу?.. Просить профессора Берекли об отсрочке больничного заключения было равносильно приведению смертного приговора в незамедлительное исполнение с премедикацией в виде применения двух резиновых трубок очистительного характера. Однако ж, в хладных застенках нашего отделения обитало одно существо с коем можно было завсегда договориться об услуге и притом за крайне мизерную цену.

Осторожно высовываю нос в утренний полумрак больничного коридора и на всех парах мчу мимо Беспардонной Лярвы, исполняющей в ту ночь обязанности дежурной медсестры.

Отворив скрипучую дверку стерилизационной, вижу помощника хирурга Второй операционной. Изнуренный сверхурочной работой, он хрюкает на все лады в обнимку с тщательно стерилизующимися инструментами. С приоткрытого рта его стекает обильная слюна, серая роба ассистента в пятнах блевоты. О, Обгалдырь, да будь благословенен твой алкоголизм на веки вечные!

Вне себя от радости, начинаю растормаживать своего собрата по вспомогательному врачебному поприщу.

Похлопав на меня полупьяными глазами, Обгалдырь возмущенно икает. По-дружески улыбаясь, предлагаю ему тяпнуть по рюмашке. Удивленно икнув, тот полюбовно улыбается и незамедлительно чокается со мной мензуркой чистого спирта.

Хлопнув оную рюмашку, крепко зажимаю себе рот, дабы не пошло в обратку.