Великий хиропрактик: начало.

Всякий раз, Обгалдырь со Свиномерком начинала свой рабочий день с обязательного приема чистого спирта за здравие своих пациентов, далее возлияния находили свое продолжение уже в перерывах между операциями. В общем, спирт у них лился рекой вперемешку с кровью.

Врагу не пожелаешь загреметь в качестве пациента в нашу превеселенькую компанию хирургического отделения Третьей городской больницы! Правда, в наших холодных застенках практиковала еще и Третья операционная, но по причине того, что мой заботливый родитель постоянно отлучался в длительные командировки, лишь отъявленным счастливчикам удавалось выйти из нашей больницы живыми и здоровыми.

Остальным для выживания надобно было обладать отменным здоровьем и исключительной крепостью организма, и посему шансов у меня не было никаких.

Это была моя последняя здравая мысль, далее я потерял всяческий контроль над самообладанием и чувством собственного достоинства, но как бы я не скулил, стоя на коленях, слезно моля о пощаде, мой добрый наставник был непреклонен в своем решении.

Я вовсю уже рыдал навзрыд потому, что ко всему прочему, треклятая белладонна просто нестерпимо жгла мне глаза! Профессор Берекли же строго требовал от меня перестать ныть и отправляться на предоперационную подготовку, но как бы он не кричал, я никоем образом не желал никуда отправляться, а лишь упрямо стоял на коленях, хлебаясь горючими слезами.

Вконец не выдержав этого бурного упрямства, профессор Берекли схватил меня за грудки с явным намерением силком вытолкать из своего кабинета, как вдруг я неожиданно ощутил, что от его тучного коренастого тела исходит наичуднейший аромат теплого мяса.

В этот момент я резко вспомнил, как дико хочу есть… Сразу на ум пришел рассказ об отважных китобоях, которые попав в сильный шторм, остались разом без кита и без корабля. Сорок дней им пришлось дрейфовать на четырех шлюпках без еды и воды под безжалостным солнцепеком. В порыве полного отчаяния они решились на крайние меры выживания, по очереди вытягивая страшный жребий… Невольно почувствовав себя одним из тех бедняг, я резко вспомнил, что первым делом нужно съесть сердце, пока оно горячее и бьется.

На самом деле я питаю к мясу самое предвзятое отношение, на тот момент мне больше хотелось свежей горячей крови, и пока профессор Берекли пытался достучаться до тупого осла, я начал прицеливаться к вожделенной шее, мысленно жалея, что не имею подходящих на то клыков.