Символы власти: Распад

Ему нечего было сказать. Знать жила за счет крестьян, но это было справедливо. Одни защищали и управляли, другие обеспечивали материальные нужды. Все работали на благо страны. В Асфири крестьяне не принадлежали господам, многие даже владели землей, но им приходилось платить большие повинности и трудиться в поте лица. Так они жили испокон веков, и сложно было представить, что появится альтернатива.

- Это дело войны? – между тем спросил Тарлек.

Балдрон ответил медленно:

- Это дело войны. Но… - он глянул на жену.

- Не только.

- Знаешь, отец, когда я стану взрослым, я возглавлю армию и покажу этому мятежнику, что значит война. Я его сражу!

- Не теряй рассудка. В войне виноваты и участвуют две стороны. И не один человек. А люди гибнут с обеих сторон. Лучше, чтобы этого просто не происходило.

Граф уже понял уловку жены и потому скорректировал курс движения, предпочитая останавливаться в приятных местах, где, если не обращать внимания на общую бытовую скудность, крестьяне старались поддерживать порядок и не пускать дела на самотек, ухаживали за землей, хотя рук и не хватало.

Где люди продолжали в меру сил заботиться о собственных домах и встречали гостей теплым обедом и постелью, за которые Балдрон оставлял плату.

Там, где обстановка резонировала с его душой, все казалось приятнее, как-то душевнее, и граф ощущал больше уюта, чем в столице, пусть даже ему не хватало удобств. Его дети, свободные от условностей, кажется, тоже чувствовали себя счастливее. В чистом поле Кадлер резвилась как бабочка, наслаждаясь воздухом, красочными цветами и лесом.

Наконец они прибыли на место, где матери надлежало попрощаться с семьей и дальше продолжить путь в одиночестве.

- Будьте послушны и не досаждайте отцу. И не скучайте, мы скоро увидимся, - отдавала Калани последние распоряжения.

- Как скажешь, мама, - ответил Тарлек с видом крайней серьезности. Балдрон иронично покосился на него, зная, как быстро это выражение сойдет с лица мальчика, когда транспорт матери скроется за углом.

Внешне сын был похож на нее. Кадлер напротив унаследовала черты отца, и к тому же была слишком задумчивой. Она очень грустила из-за расставания с матерью, но держалась и роняла слезинки только когда никто не видел.

Как только Калани исчезла из поля зрения, Тарлек издал вопль, напугав отца, сестру и сопровождающую семейство прислугу и кинулся на Кадлер. Та завизжала и стала убегать от брата, хохоча и едва не сбив отца с ног. Брат погнал сестру к лесу.