Солнечная капля

Трудности с нынешним здоровьем дедушки и без того выбели Ваню из колеи, так теперь ещё и выясняется, что Великдар, не побоявшись запретов жрецов, посмел собрать дружину и отправиться к Солнечным Холмам, куда нельзя было соваться без какой-либо на то причины.

Ивану было ведомо, что Лещиница привыкла за любую людскую прихоть взимать плату – в этом она ничем не отличалась от своих давно умерших сестёр, Безверещницы и Звонецы, кои всё же были любимы народом за свою менее суровость, и, коль так вышло, жестокость.

Смертные привыкли трепетать перед ними, отдаваясь в руки Диву*. Но дебрянский княжич никогда не был простым смертным, потому и не испытывал сейчас никого животного страха, а, наоборот, горел диким любопытством взглянуть на ту, кто по мимо него самого способен при помощи ворожбы распускать бутоны цветов и из маленького жёлудя вырастить крепкого корня дуб со свежей зелёной листвой.

Ваня также и не испытал страха и в ту пору, когда ему открылся взор на старый, выглядевший одиноко и неестественно среди животрепещущей силой и жизнью зелёного берега Десницы небольшой наполовину обвалившуюся избу из тёмных досок. Вокруг самого дома были расставлены воткнутые в землю большие древка, на носу которых были развешаны черепа коров с длинными острыми рогами.

За несколько вёрст от этого места несло хоть и слабой, но вполне ощутимой навьей силой, которая могла привести в ужас каждого новоприбывшего либо случайного путника и заставит их пуститься в бега. Но княжич Иван это было и не нужно – недавно промелькнувшая мысль до сих пор билась в висках, поэтому ломаться перед ведуньей он не собирался. Бегло кинув взгляд на бездвижно висящие коровье рога с бездонно тёмными очами, которые, как гласили кощуны, служат знаком предупреждения какому-нибудь заплутавшему путнику, княжич Иван прошёл вперёд.

Ведунья, как был уверен княжич, уже давно приметила присутствие пришлого гостя, но виду ещё никого не подала. На лице княжича сама собой появилась ухмылка: несомненно, Лещиница, способная видеть события будущего наперёд, хочешь не хочешь ведала о его приходе, просто свойственная все ведуньям и волхвам жажда узреть силу попавшегося им на пути человека играл свой образ.