Лес и город

В самую пору поспел, шуршащий дождик разом сменился ливнем, да таким, что в минуту может промочить.

– Вроде не должно быть дождины – проворчал чародей. – Не иначе, наворожил кто-то. Никак ты, старая?

– Сам ты старый! – окрысилась Путла.

Было время, она неровно дышала, думая о колдуне, но Вокчупан на неё и глазом не косил. Ясно дело, он, хоть и не городской, но из людского поселения. У них в деревне культура, а мы тут лаптем щи хлебаем, пиво варим в старом пне. С сельскими нам равняться не с руки.

– Я-то старый, а ты молодая, да из ранних.

– Умела бы, так у меня бы не залежалось. А так – никак. Сам, небось, напортачил.

– Такого у нас никто не умеет. – Вокчупан обвёл подозрительным взглядом немудрящее Путлино хозяйство. Ничего не углядел, книгу Путла успела припрятать. – Ежели чего узнаешь, ты мне шумни. А то явится кто незваный, хлопот не оберёмся.

– Шепнуть, шепну, а шуметь пускай леший шумит, на то у него глотка широкая.

– Ну, ты и язва. Ладно, пойду я, дождь, вроде утихает.

Чародей полез сквозь колючие заросли. Путла злобно смотрела ему вслед. Потом попробовала шипеть на вызов дождя. Ничего не получилось. Достала и раскрыла книгу. На этот раз дождь припустил, как из дырявой лоханки.

Хорошо, очень приятственно. Выбрала значок, похожий на острую стрелку. Цыкнула зубом, тем, что уцелел во рту. Грома не вышло, зато к дождю прибавился град, да такой ядрёный, что того гляди, голову проломит.

Очень хорошо, просто замечательно.

Путла спешно спрятала книгу. Управилась с этим в самый раз, Вокчупан, спасаясь от падающих на голову кусков льда, бежал к дому.

– Что забыл? – спросила Путла.

– К тебе в гости зайти забыл. Смотри, как мне голову рассадило, давай, лечи.

Здоровенная ледыха, в деревне по весне такие с крыш свисают, рассадила ухо, кровь капала, пачкая плечо.

– Что ж ты не увернулся? – проговорила Путла, наскоро заговаривая кровь. – Хорошо ещё, что по уху, а не в темя, а то ведь такая и до смерти пришибить может.

– Меня, поди, не пришибёт, а я погляжу, кто у нас такими делами занимается, так ему на голову не шишку и не ледышку, а речной валун уроню.

– Кровь заговорила, а ухо рваное останется.

В дверь, как всегда некстати, сунулась Чука.

– Во, словила, приволокла. Говорит, что знаток.

Поймала Чука мальчишку лет восьми, а может, и поменее. Сам худой, одежонка ношеная. Не иначе подпасок.

– Путла, ты опять за своё? – грозно спросил волшебник.

– Это ты опять за своё!.. – заголосила Путла.